Книга В рамках дозволенного, страница 125 – Валерия Савельева

There are moments when I don’t know if it’s real,

Or if anybody feels the way I feel^[4].

Боже мой. Песня, которая всегда в тему… Потому что сейчас я не могу понять, реально ли все это. Реальны ли мы? Мальчишка и дурочка, которая не может пошевелиться под его взглядом.

— Поцелуешь? – прошептал Тим, но его голос показался мне громче яростного крика. Он заглушал музыку шумом крови в ушах, биением пульса на кончиках пальцев.

Я сглотнула, не отвечая. Согласиться не могла, отказать – тоже. Чертов Хью Грант! Это все он и его песня. Больше не посмотрю с ним ни одну романтич…

— Хорошо, – Тим усмехнулся. – Что нужно сказать? Это желание? Пойдет?

— Тогда у тебя останется всего одно, – пробормотала я, с трудом разлепив пересохшие губы.

— Плевать, – так же тихо отозвался он.

И прижал меня к себе так крепко, что дышать стало тяжело. Впрочем, мы и не дышали. Мы целовались. Опять, снова, в который раз. Долго, нескончаемо. Руки Тима гладили мою спину, я перебирала пальцами его волосы… и ощущала под кожей яростное пламя, такое же сильное, как возбуждение.

Одни наушники на двоих, один долгий поцелуй (или сотня?) и нежная песня из романтической комедии. А потом наушник выпал из моего уха, обрывая саундтрек. Но момент остался в памяти. Под музыку.

— Лада, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Нужно поговорить, – заявил мне Алексей Андреевич, когда утром после фееричного поцелуя в коридоре мы столкнулись с ним на лестнице.

Я возвращалась из кухни с двумя стаканами сока, а он спускался по лестнице. Небритый, усталый, с развязанным галстуком, но таким же колючим взглядом. Я попыталась снова сравнить его с Тимом, но… не смогла. Да, они похожи, но во взгляде Тима уже давно не видела острых льдинок.

— Я… – попыталась что-то сказать в ответ, но Алексей меня перебил.

— Относите быстрей, жду через пару минут.

Мужчина круто развернулся, словно только ради этого и шел вниз, и устремился наверх. Я понимала, зачем нужна ему: последний день, необходимо решить, что делать дальше, – но нервничала из-за его ледяного тона. Оказалось, не зря.

— Присаживайтесь! – Алексей взмахнул рукой, указывая на стоящий перед его рабочим столом стул с высокой спинкой. Хотелось сказать, что я постою, но невежливо было отказываться. А проявлять страх – еще невежливей. – Вы сегодня с нами последний день?..

Прозвучало вопросительно, словно он не утверждал, а спрашивал. Так что я рискнула.

— По контракту – да. Но Алевтина Васильевна спра…

— Спрашивала, не согласитесь ли вы остаться? – вновь прервал меня он. – И я присоединюсь к вопросу. Вы уезжаете или остаетесь?

Я замялась. Хотелось согласиться, наплевать на все и пробыть с Тимом до конца лета, во что бы это ни вылилось. А судя по тому, как неохотно мы сегодня отрывались друг от друга, делая вид, что карточное желание дальше поцелуев не зайдет, к чему-то наше «сотрудничество» должно было привести. И не только к пройденной за лето программе одиннадцатого класса.

— Но Тиму исполнилось восемнадцать, – выпалила я. – Зачем ему гувернантка? Парню нужна самостоятельность, вы же понимаете? Нельзя перечеркивать ему жизнь из-за одной аварии!

Выпалила – и осознала.

— Значит, вам он все рассказал. – Алексей усмехнулся. – Похвально, похвально. Что ж, согласен, Тимофею уже восемнадцать и он может получить так называемую свободу. Но дело в том, что он и так свободен. Просто не понимает этого. Думаете, вы первая гувернантка, от которой он сбегал развлекаться?