Книга Бунтарь, страница 61 – Лена Лето

Бросаю на байк зажженную спичку. Пламя мгновенно вспыхивает ярким оранжевым пятном, взмывает вверх, будто выпущенное на свободу. На него мягко оседает снег — словно пытается приглушить цвет, но испаряется еще в воздухе.

Как же я гонял на этом байке! Никогда не чувствовал столько свободы и скорости, как в те часы. Но что значит свобода, если ты ощущаешь ее только на байке?..

Вот что такое настоящая свобода — когда ты оторвался от земли, от семьи и ее ожиданий, от норм общества. Когда ты не привязан ни к чему, ни к кому.

Я хотел быть привязан — к маме, отцу, Любови. Но каждый из них выпилил меня из своей жизни. И теперь — вот теперь! — я совершенно, безоговорочно свободен!

Шипит, плавясь, кожаное сиденье, лопаются колеса. Красная краска идет трещинами, как земля во время засухи.

“Ты из тех людей, которые садят деревья в пустыне”, — вспоминается мне.

Нет, мама, я из тех, кто их сжигает. Я и есть пустыня — оплавленная и раскаленная. И пусть все горит нахер!

Желто-красный огонь лижет металл, потрескивает и, как зверь, урчит от удовольствия. Вот он знает, что такое настоящая свобода.

Мне ничего не жалко — ни денег, ни единственного байка. У меня внутри все выжжено полностью. Выжжено самыми близкими людьми.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем огонь исчезает, погладив на прощание черный остов байка. Я отыскиваю в снегу ключи от дома и на закопченном баке выцарапываю: “Спасибо, папа!”

Я стою у окна, в котором отражается мой холодный силуэт и теплые желтые огоньки елочной гирлянды. Наблюдаю, как соседский черный Фиат тыкается носом в углы парковки, забитой машинами. Машины Сергея среди них нет.

— Ты в него влюблена? — спросил он сегодня утром, когда привез меня домой.

— Да, — честно на выдохе ответила я.

Сергей затаил дыхание. Потом с силой сжал ладонями руль.

— Твою мать!..

— Это ничего не значит, — торопливо уверяла я, жалко цепляясь за его локоть. — Просто гормоны и все. Это очень быстро пройдет…

Он выдернул руку и попросил меня выйти из машины, а потом уехал. Ни слова не сказал. Отключил телефон.

Я вернулась домой в полном опустошении. Села на диван и, кажется, просидела так — в темноте, без движения, без мыслей, — несколько часов.

Мне так нужна была помощь, хоть с кем-нибудь поговорить… Но моих родителей давно уже нет, Элиза на вечеринке, а психологи не работают в Новый год. “Напиши ему “Идите на хуй, пожалуйста”, — вспомнила я слова Валика, которые даже в уме было неловко произносить.

Я улыбнулась этой мальчишеской бунтарской дерзости, но тотчас же спрятала улыбку, будто совершила преступление. Нет, стоп. Больше никаких мыслей о Валике.

Словно изощренно издеваясь, память подсунула новое воспоминание — как мы с Валиком, обнимаясь, лежали на диване в коттедже. “Я все для тебя сделаю…” — горячо шептал он на ухо и проталкивался в меня пальцами так, что по телу прокатывалась острая, до дрожи, волна удовольствия. Я впилась в его плечи ногтями, наши стоны слились…

Господи…

Но Сергею еще сложнее. Он знает, что это не “просто гормоны”, знает, что быстро не пройдет. Такая внезапная влюбленность словно зависимость. Это постоянная отчаянная потребность в любимом человеке и мучительная эмоциональная ломка.

Сергей знает, что его жена зависима от другого мужчины. И каково ему будет с этим жить?..