Книга Бунтарь, страница 60 – Лена Лето

— Ты его любишь?

“Приезжай”, — получаю сообщение от отца. А я еще Гелик не до конца откопал. Втыкаю лопату в снег и опираюсь о черенок — перевожу дух. Ветер гудит в ушах, мороз царапает кожу.

В груди медленно растет тревога.

Отец что, знает? Уже?.. Любовь бы не рассказала, а ее коновал — легко.

Нет чтобы ко мне прийти, в глаза посмотреть, в морду дать. За такое я бы вообще урыл. А он ведет себя как Боря — жалуется моему отцу. Почему женщины выбирают таких мудаков?.. Я сплевываю в снег.

Ну и хер с ним.

И хорошо, что так. Расскажу отцу как есть: о Любови, о моих чувствах, о ее выборе. Объясню, что не мог по-другому. Отец поймет. Кто как не он?

Откапываю машину, заливаю в бак бензин из канистры и еду домой.

В сердце — холод и пустота. В голове то и дело вспыхивают ее слова, взгляды — жесткие, ядовитые, из-за этого тело простреливает дрожью.

В глазах жжет от обиды, отчаяния и злости.

Она не понимает, что я к ней чувствую. А я не могу объяснить.

Она для меня — весь мир, и что дальше?!

Приезжаю домой. Взлетаю по обледенелым ступеням крыльца. Дверь заперта изнутри. Кричу в окна — ни отблеска света, ни звука. Звоню отцу — абонент недоступен.

Тогда, наконец, я решаю остановиться и перевести дух.

Это вообще что за херня?..

Где папа?

Холод проникает под распахнутую куртку. Засунув руки в карманы, оглядываюсь. Снег лежит толстым ровным слоем, скрывая кусты и дорожки. К двери ведут следы — и от двери тоже. Вероятно, домработница. Значит, отец не уходил. Почему закрылся?

Все должно быть в порядке — он же в последний раз даже наброски разглядывал. Но все равно от волнения сосет под ложечкой.

Решаю обойти дом и поорать в окно кабинета — оно же всегда открыто.

Вокруг ни души, ни звука, только мягкий хруст снега под моими тяжелыми ботинками. И вдруг вижу на дорожке возле гаражных ворот мой байк — мой красный эндуро.

А это какого хрена? Как он здесь оказался?..

Байк чуть припорошен снегом — недавно стоит.

Подарок родителей на шестнадцатилетие — моя первая и единственная собственность.

И тут до меня доходит… Я прямо слышу слова отца, сказанные интонацией, с которой говорят только один раз: “Расклад такой: или идешь к психологу, или учишься быть мужчиной и жить самостоятельно — без этого дома, мастерской, машины и карманных денег”.

Так эндуро здесь из-за того, что я просрал свой последний шанс?..

Отец решил проучить меня именно сейчас?.. Когда у меня мир рухнул!

— Похе-е-р! — ору я в сторону его окна так, что вороны взлетают с черных веток. — Ну хрен с тобой! Хрен! С вами! Со всеми!

Достаю из кармана ключи — от Гелика, от дома, от мастерской — и со всей дури швыряю в гаражные ворота. Ключи с металлическим звоном отскакивают и плюхаются в снег.

— Думаешь мне нужен этот байк?! Думаешь, мне нужен Гелик?! Бабки твои нужны?! — кричу я, швыряя в снег кредитку. — Мне отец нужен!

Вытаскиваю из гаража канистру бензина и обливаю им байк.

— Не хочешь меня слушать?! Я выражу мысль иначе. Чтоб до тебя точно дошел посыл!

Чиркаю спичкой о коробок из гипера, и вместе с огоньком перед глазами всплывает лицо Любови. Как она смотрела на меня, лежа в снегу. С такой нежностью, зачарованностью… “Это все ты…”

Я резко мотаю головой, отгоняя образ, и стискиваю челюсть.