Книга Полюби меня такой, страница 57 – Маргарита Климова

— Ты мой! Только мой! — накрываю набухшую головку губами, продолжая быстро трахать пальцами.

— Твой! Только твой! — задыхается от наслаждения.

Сменяю пальцы вибратором, включаю на малую скорость и седлаю мужчину сверху, насаживаясь на гордый член резко, глубоко, быстро. Всё смешивается, дыхание, стоны, крики, вибрация. Мы вместе сошли с ума, скатились в эту бешенную эйфорию. Так мой мужчина не стонал никогда. Он отдался весь. Мне. Навсегда.

Развязываю руки и сразу оказываюсь вдавленной в грудь. Властный поцелуй, кусающий, жалящий, требующий подчиниться и отдать бразды правления. Со стоном сдаю позиции, подчиняюсь, принимаю власть надо мной.

— Я люблю тебя, — шепчет в губы, зарываясь в волосы. — Ты лучшее, что было и есть в моей жизни.

— И я люблю тебя, — тихо отвечаю, боясь громким звуком спугнуть этот момент. — Хочу и в будущем остаться лучшим в твоей жизни.

— Навсегда, — целует нежно, зализывая предыдущие укусы.

— Навсегда, — отвечаю, ловя язык, переплетая своим.

Джейк

Это место снесло крышу напрочь. Мы как два кролика, трёмся везде, где нас не видно. Нагибаю Рину в любое время дня, лишь-бы детей рядом не было. Она раскрепостилась полностью и ведёт себя, как озабоченная кошка. Мне это нравится, безумно. Она уже не только даёт, но и берёт. С фантазией, с жадностью.

Заставила меня сдать тыл на милость завоевателя. Сначала было страшно до судорог в яйцах, но я ей доверился. Анальный секс — это здорово. Особенно, если трахает тебя любимая девушка. Особенно, если одновременно насаживается на твой член. Взрыв. Полный улёт. От мощного оргазма выкручивает ноги, немеют пальцы и чешутся зубы от желания вгрызться в плоть и почувствовать кровь на языке.

Люблю Марину больше жизни. Готов убить за неё, за её любовь. Не отпущу никогда. Надо будет — привяжу и буду трахать сутками, месяцами, годами. Она мой наркотик, которого всё мало. Сколько-бы не увеличивал дозу, а голод растёт, требует. Уже я не живу, чтобы любить. Я люблю, чтобы жить. Без неё я сгорю, как отец без Дарьи. Это какое-то чёртово семейное проклятье, быть зависимым от русской ведьмы. И я зависим от её любви, сгораю и плавлюсь от её рук и взгляда, взрываюсь от её губ и плоти. Зависим полностью и бесповоротно.

Последний вечер в раю наполнен грустью. Никто не хочет покидать этот дом, этот пляж. Тоскливые улыбки сопровождают ужин, непривычная тишина в отсутствии разговоров. Даже Лёшка притих и вяло ковыряется руками в тарелке.

— Давайте расходиться спать, — из-за стола поднимается отец. — Завтра в четыре утра подъём. Кто хочет проститься с морем, встаёт раньше.

Забирает у Дарии дочь и идёт в свою комнату. Даша подрывается за ним, чмокнув Алю и Лёшу и помахав на прощанье рукой. Алька лениво слезает со стула и шаркает ногами в сторону ванной комнаты. Вадим, набрав что-то по телефону, направляется к заднему входу, на ходу проверяя в кармане наличие презерватива.

— Пойдём медвежонка укладывать? — смотрю на свою красавицу, сверкающую лёгким, золотистым загаром. — Всегда хотел спросить. Почему у тебя такая белая, прозрачная кожа, диссонирующая с тёмными волосами?

— Потому что я блондинка, — смеётся Рина, глядя на моё шокированное лицо. — Крашенная. Как Алька, только светлее.

— А зачем маскируешься? — не отстаю от неё.