Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 60 – Маргарита Климова

— Я неделю замороженные полуфабрикаты жрал, — давится слюнями Лар. — Прилетел, а здесь снова они, только этикетка поменялась.

— Ну прости, — развела руками Дая. — У меня проверки. Сил и времени на готовку не хватает.

— А Ильназ зачем отпустила, птичка? У неё такой плов… ммм… Пальчики оближешь, — мечтательно затягивает Ларри.

— У неё внучка родилась, она попросила отпуск, — спокойно объясняет Даяна, но в глазах начинают появляться искры.

От своих тарелок отвлекаются все и наблюдают за разворачивающимся скандалом. Ларри охренительно умный мужик, но рядом с женой становиться дурак-дураком. Почувствовал, что воздух начинать трещать, так останавливайся и лебези, виляй хвостом, а он, словно заряжается от этих искр. Его, прям, прёт.

— Отпуск, это когда две недели, а ты её на два месяца отпустила, — жжёт Лар, продолжая уминать Дарьины пельмени. А они у неё, действительно, волшебные. Кровь бежит, внутри всё нагревается. Кайф.

— Ах ты, упырь американский! — возмущается Дая, выхватывая у Дарьи полотенце. — Когда бедная женщина два года не вылезала из кухни и вёдрами готовила твой любимый плов, ты от лести аж растекался по плитке, а стоило ей к дочери поехать помочь, ты на говно прёшь!

Её крик перемежается взмахом полотенца и беготнёй вокруг стола за Ларри, доедающим на ходу пельмени и облизывающим ложку.

— Даш. Пельмени супер. Как всегда. Макс. За детьми одним глазом присмотри, — подхватывает рассвирепевшую жену Лар и забрасывает её на плечо. — А мы мириться.

— Красавец, — давится смехом Дарья. — И поел, и детей пристроил, и не только детей… пристроил.

— Предлагаю наших тоже на сегодня пристроить, — шепчет Макс, обнимая Дашу и зарываясь ей в волосы. — Сходим в кино на последний ряд в подвале, наворуем у тёщи клубнику из теплицы, затаримся сливками…

Вроде, говорит тихо, совсем не слышно, но его урчащий голос вливается в уши, заставляя краснеть от неловкой ситуации. Мои родители никогда не проявляют живых эмоций на людях. Мне кажется, что они и в спальне ложатся на разные стороны кровати, укрываются каждый своим одеялом, поворачиваются к друг дружке спиной и засыпают, если ни ещё хуже — отдельные спальни и чопорная холодность на публике.

Со своей толстокожестью они вряд ли поймут мои чувства к Альке и примут наш тройственный союз. Сомневаюсь, что Орловы старшие встретят нас с распростёртыми объятиями, узнай они о том, чем мы занимаемся с их дочерью.

— Яр, Ник, приехали газон покосить? — влетает на кухню вечный двигатель — Вера Павловна. При этом Макс со стоном хватается за поясницу, сгибается в коленях и наклоняется вперёд. — Максим. Я уже заметила, как ты трёшься о Дашу. Можешь не корчить из себя тяжело больного.

— А Алька где? — между перепалкой вставляет Яр.

— Клумбы пропалывает, пока кто-то бездарно изображает смещение позвонков, — указывает направление баба Вера.

— Тогда мы косить, — поднимается Яр. — Пошли, бро. Выдам тебе перчатки и инструмент.

Мелкую занозу видим сразу. Сидит себе на корточках, щиплет травку, греет лицо на солнышке. Думает, если пересидит под крылышком родителей, то избежит наказание. Глупая. Беги, не беги, а жопа всё равно пострадает.

— Здравствуй, малышка, — подкрадываюсь к ней, с удовольствием замечая, как она слегка дёрнулась. — Решила, что самая хитрая? Заставила нас с ума сходить, и вместо того, чтобы потом лечить наши пострадавшие нервы, вильнула попой и сбежала.