Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 45 – Маргарита Климова

Следующие полтора часа вводят меня в состояние коматоза, и, как медовая сладость, в уши льётся сообщение о посадке. Неважно, что жопа вклеилась в кресло и еле содралась с пластика, неважно, что парфюмированная тётка чуть ли не перепрыгивает через ряды сидений, поражая своей тучной пластичностью и скоростью, обгоняю всех и первым бросаю паспорт на стойку.

— Вам понравилось у нас? — хлопает наращенными ресницами девушка за стойкой, причудливо вытягивая губы и невзначай расстёгивая пуговицу у блузки. — Не желаете вернуться? С удовольствием проведу экскурсию по нашему замечательному городу.

— Четвёртое и шестое болото особенно хороши ночью, — ехидно шепчет на ухо Яр, с трудом сдерживая смех.

— С моим домом ни в какое сравнение, — натянуто улыбаюсь ей, хотя хочется вцепиться в плечи, трясонуть как следует и потребовать ускориться.

— И где Вы живёте, — никак не уймётся девица, практически разложив сиськи на мраморную поверхность.

— Лос-Анджелес, — вытягивает шею друг и не скрывает раздражения.

— Ооууу, — зависает она, а затем более активно начинает улыбаться.

— Девушка, милая. Давайте, вы не будете задерживать очередь и позволите нам, наконец, свалить из этого замечательного города, — в конце концов не выдерживаю я, сдвигая брови к переносице и перекошено скалясь.

Регистратор недовольно бьёт когтями по клавиатуре, с хлопком о зеркальную поверхность возвращает паспорт и переводит взгляд на Яра, расплываясь в блядской улыбке. Ярослав, доведённый до точки кипения, чересчур медленно кладёт документы с выражением лица, как у той обезьяны с гранатой. Его проверка проходит в полной тишине, так как на инстинктивном уровне чувствуется, что этого человека лучше не гневить.

Дальше посадка, перелёт и она, моя малышка. Алька подпрыгивает в зале, высматривая нас в толпе выходящих. Её лицо озаряется счастливой улыбкой, когда она видит наши фейсы, а ноги проскальзывают в коротком старте.

— Яр, Ник! Наконец-то! — подбегает к нам и запрыгивает на Ярослава.

Тот сгребает её лапами, присасывается к губам и крутится на месте, держа под ягодицы. Ловлю момент, стаскиваю с него, прижимаю к себе и набрасываюсь с поцелуем. И похеру, что вокруг ходят любопытные люди, с осуждением смотрящие на нас! Мне вообще на всех похеру! Я, наконец, добрался до своей девчонки, держу её в руках, а вокруг пусть всё взорвётся нахрен!

Алёна

Я плавлюсь от их страсти и открытого проявления чувств, перехожу из одних крепких рук в другие, отвечаю на искрящиеся поцелуи и на несколько мгновений забываю, что вокруг нас кишащее море людского любопытства. Только оторвавшись от Ника, оказавшись на твёрдой поверхности, ощутив под ногами холодный мрамор, позволяю себе осмотреться.

Потный мужик в паре метров замер, открыв рот, женщина, лет сорока, дёргает прыщавого подростка за руку и что-то бурно ему разъясняет, осуждающе глядя в нашу сторону, молодая девица схватилась за горло и жадно вылизывает моих мужчин, переводит взгляд на меня, кривит губы и стреляет ненавистью, парень с туннелями в ушах и длинной чёлкой, закрывающей пол лица, ухмыляется и поднимает вверх два больших пальца.

Вот та реакция, которая будет преследовать наши отношения. Мизерный процент близких примет их, а все остальные разделяться на два лагеря — осуждающих и жалеющих. Сейчас, конечно, рано думать о том, в каком из двух лагерей окажутся мои родители, но Влад Коберник вряд ли будет хлопать в ладоши.