Книга За право мстить плачу любовью, страница 88 – Маргарита Климова

Мы пытались нанять машину, но из-за проливных дождей ехать никто не хотел. Уговоры, обещания, деньги не помогали. Сердце билось в истерии, чувствуя, что она совсем рядом, а болезненное давление в груди гнало вперёд. Казалось, что с Олей не всё хорошо, что ей нужна моя помощь. В конец озверев, я просто достал пистолет.

Размытая дождями дорога серпантина, еле движущийся грузовик, полностью истощившееся терпение.

— Дальше не проедем. Дорогу преградил завал, – закричал водитель, останавливая свою развалюху. – В это время года здесь часто селевые потоки во время сильных дождей. Нужно возвращаться.

— Мы не можем вернуться! Я должен попасть туда!

Наверное, столько боли было в моём голосе, что мужики попрыгали с кузова и руками стали разгребать камни. Восемь часов непрерывного труда, обливаясь потом и кровью, поскальзываясь в грязи, работая на износ. Стемнело, когда мы смогли продолжить путь в мой ад.

Я опоздал всего на сутки! На какие-то грёбаные сутки! Схватки начались двадцать шесть часов назад, и Оленька до последнего звала меня. В смертельной точке соединилось всё. Конфликт резус-фактора, преждевременные роды, ослабленный, истощённый организм, сильное кровотечение. Найди я её на сутки раньше, хватило бы времени отвезти их в больницу.

— Четыре часа назад умерла, милок. Держалась до последнего. Тебя ждала.

Слова старой женщины сквозь вату прорывались ко мне, а я не мог пошевелиться. Моя солнечная девочка, такая красивая, такая спокойная. Она лежала с закрытыми глазами, похожая на фарфоровую куколку, в окружении рассыпавшихся по подушке светлых волос.

— Оль, просыпайся. Я знаю, что ты спишь. Ты боишься, что я буду ругаться за то, что сбежала от меня? Не бойся. Я не буду шуметь. Просыпайся. У нас всё теперь будет хорошо. Больше не отпущу тебя. Обещаю.

Я не видел Демида, застывшего в дверном проёме и стирающего кулаком песчинку, попавшую в глаз, не слышал писка ребёнка, оставшегося без матери, не помнил, как нас грузили в вертолёт. Я заснул вместе с ней и не хотел просыпаться. Там, во сне, мы снова гуляли по парку, держась за руки, ели мороженое, засыпав его большим количеством шоколада, покупали белое платье и мечтали о своей квартире, можно даже малюсенькой.

Временами меня выталкивало из сна, и я видел какие-то огрызки текущей жизни. Вот я стою у стеклянного бокса, где лежит крошечный малыш, так похожий на меня, вот я в непонятном мраморном зале, где какая-то посторонняя баба говорит «да», вот я словно смотрю кино, где по полу ползёт карапуз, поднимается на неуверенные ножки и шлёпается на попу, произнося «па».

Наверное, в тот момент я проснулся окончательно, обнаружив себя женатым на порядочной татарке, воспитывающей всё это время моего сына. Венера не стала мне женой, как ни старалась. Чужая женщина, готовящая еду, убирающая в доме, занимающаяся Тимуром. Вот за это я благодарен ей. Венера стала замечательной матерью сыну, полюбила его, как своего, никогда ни в чём меня не упрекнула.

С родителями я больше не общался. В тот день, когда отец отобрал Оленьку, они умерли для меня. Мы покинули их дом, подаренный на свадьбу, оставив все блага предлагаемой жизни, переехали в скромную квартиру, а я снова вернулся на ринг. Именно он спас меня от внутреннего разрушения, от желания сдохнуть. Злость – отличный двигатель вперёд. Я рвал каждого, стоящего на моём пути, срывал банк, увеличивал состояние.