Книга Бестселлер на троих, страница 83 – Маргарита Климова

Марат утягивает меня в кафе, пользуясь свободным часом перед встречей, и, пока мы едим самые вкусные пельмени, с обожанием заглядывает в глаза и рисует на запястье знак бесконечности. Вижу, что он получает удовольствие от нашего одиночества, и не могу полностью отдаться этому ощущению. Почему-то, внутри скребёт от неловкости, потому что происходящее мы делим на двоих. Состояние очень похожее на стыд, испытываемый при измене мужу.

— Мы опоздаем, — вытягиваю руку и отодвигаю тарелку, дистанцируясь от пыла Марата. — Мой агент порвёт меня.

В театре, предоставившем площадку под мероприятие, мы расходимся, договариваясь встретиться после выступления. Общаясь с поклонниками своего таланта, выкидываю всё из головы. Здесь я не Анита Липатова, а Туманова, пишущая о любви. И неважно, что до той незабываемой ночи, о любви я не знала ничего.

— О чём следующая ваша книга? — выкрикивает пышная дама с копной сиреневых кудряшек.

— Нестандартный жанр для меня, — задумчиво тяну, опуская глаза. — Пытаюсь разобраться в отношениях на троих.

По сидящей толпе проносится одобрительный гул, и Лариса, представляющая мои интересы, быстро сворачивает опрос. Трачу минут пятнадцать на автографы и раздачу книг, ёжась от ядовитого взгляда агента. Наверное, стоит растянуть общение с женщинами до прихода Марата, но оставлять подвешенными вопросы от Лары, значит сделать хуже самой себе.

— Мжм сейчас не пользуется спросом, — замечает она, недовольно провожая фан-клуб читателей. — Год-полтора назад ещё можно было на этой пошлятине выехать, но в данный момент рынок предпочитает привычную романтику.

— Я ещё не решила, буду ли её публиковать, — копошусь в сумке, стараясь не смотреть на неё. — Это душевный порыв, и пошлости там нет.

— Тебе необходимо к Рождеству предоставить черновик новой книги, — цедит Лариса, злясь на мой бунт. С противным звуком чешет длиннющими ногтями предплечья, подкармливая нервоз. — Нам нельзя терять рейтинги.

— Я помню, — киваю ей и спешу на выход, завидя Марата, идущего на встречу с цветами. Самое смешное, что мужчины избегают дарить мне розы, памятуя, наверное, как отхватил ими Сергей.

— Привет, — скользит мужчина губами по щеке, обнимая за талию. — Соскучился. Поедем в гостиницу.

Зайдя в номер, он набрасывается на меня, сдирая одежду и прижимая к стене. Нетерпеливо рыча, приподнимает за бёдра и насаживает на член, срываясь в бешенную долбёжку. Нежность будет потом, когда Марат утолит голод своего зверя, а пока я вскрикиваю на каждый толчок от сладкой пульсации с примесью боли.

К вечеру следующего дня возвращаемся домой. Артём встречает ужином. Чуть подгоревшим, но самым лучшим только потому, что сделан был для нас. Запечённое мясо с деревенской картошкой, овощной салат, бутылочка белого вина. Я рассказываю о поездке, поддерживаю разговор и замечаю, что Марат замкнулся и совсем не ест. Наверное, устал, поэтому не трогаю его и не пытаюсь насильно втянуть в беседу.

Ночью между нами всё как прежде. Меня снова крутят и раскладывают как хотят, а я гнусь и тянусь от страсти. Кажется, мы снова обрели наш радужный пузырь, оградившись от общества. Кажется…

Что-то происходит с Маратом после Новосибирска. Он стал молчалив, задумчив и без стакана виски не ложится в постель. В нашу близость вмешивается какой-то надрыв, сквозящий безнадёжностью. Его отстранённость настолько заметна, что становится страшно. На наши вопросы Башаров пожимает плечами и отмахивается, ничего не говоря.