Книга Достаточно трёх. Возрождение Ганзалеона. Книга 1, страница 3 – Маргарита Климова

Вернувшись домой, столкнулась с раздражительностью отца. Он переживал за штраф, ударивший по бюджету, и сбрасывал своё недовольство на меня. В то время мама оказалась беременной, надеясь, что это долгожданный сын. Ей не хотелось рожать детей на продажу. Ей в принципе не хотелось больше рожать. Её молитвы оказались услышаны. В двойне. Родился мальчик с синдромом Дауна. В результате, ребёнка изъяли, а родителей подвергли стерилизации. К сожалению, это не изменило отношения ко мне. Для них существовали только Надюша и Вероника, старше меня на два и четыре года. Им покупали новые веще, их отправляли отдыхать на море, их обнимали и целовали на ночь, а я тихо скулила в подушку, боясь проявить эмоции и оказаться в лазарете овощем.

В отсек входила под громкий плач. На полу сидело около шестидесяти таких же как я и рыдали, размазывая слёзы и сопли. В транспорте находилось три отсека, заполненных примерно таким же количеством девушек. Неплохой урожай за день и неплохой заработок власть имущих. Мне всегда было интересно, как хозяева жизни решают проблемы с законами. Никогда не слышала, чтобы кто-то из них продал своего ребёнка. Но мы не их дети. С нашими законами мы не чьи дети. И не дети мы вовсе. Мы скот, выращенный для мучительной смерти.

С транспортника нас переместили на станцию, куда со всего мира свозили урожай. Жуткий вой встречал с порога. Тысячи убитых горем девочек, оторванных от семей, вырванных из жизни. Я прошла к холодной стене, села на корточки и закрыла уши руками. Плакать не было сил, слушать не было желания, так и просидела, не шевелясь, пока нас не погнали в криокамеры. Весь перелёт прошёл во сне без сновидений. Сколько летели никто не знал, персонал не разговаривал, только свистел и направлял на табло с текстом, указывающим что надо делать.

Дом терпимости встретил камнем, железом и стеклом. Ни капли тепла в интерьере, голые холодные стены из тёмно-серого камня, железные балки и стеклянные перегородки. Красное освещение давило на глаза и мозг. Входили мы туда голые, пройдя унизительную процедуру очистки. Нас заставили раздеться, помыться, сделать клизму, пройти осмотр у гинеколога на предмет наличия девственной плевы, отбраковав с отсутствием таковой. Эти несчастные не попадут на аукцион. Уже сегодня их изнасилуют десятки самцов, разрывая на части. Кто-то не переживёт эту ночь, кого-то будут рвать несколько месяцев. Я бы предпочла не пережить ночь.

На спине каждой девственницы писали её номер и в наряде Евы выводили в зал, ставя на крутящийся помост. Там оказалась и я с крупными цифрами К333. В глазах стояла темнота, подсвечиваемая иногда красными огнями. Я не смотрела в зал, не прислушивалась к шуму. Я ничего не видела вокруг. Я стояла и оплакивала свою жизнь, готовясь к боли.

На аукцион в течении дня меня выводили четыре раза. Всё это время я оставалась голой, стуча зубами от холода. После каждого выхода, нас оставалось немного меньше. К концу дня сорок процентов товара было продано, оставшихся закрыли в том же помещении и выключили свет. Всю ночь мы слушали раздирающие крики тех, кого не купили или отбраковали. Столько боли и безысходности было в них. Поспать не удалось никому. Крики не стихали до самого утра, некоторые переходили в хрипы, которые затухали в каменных стенах.