Книга Достаточно трёх. Возрождение Ганзалеона. Книга 1, страница 2 – Маргарита Климова

Вот так Земля превратилась в пастбище по выращиванию скота для планеты Ганзалеон.

— Алина, маленькая моя, не плачь, – успокаивала меня старшая сестра в день моего восемнадцатилетия. – Может тебе повезёт. Может всё сложится хорошо.

— Конечно, Надюш, всё будет хорошо, пыталась успокоить себя и её. – Я красивая, так что меня наверняка купят. Я здоровая, так что обязательно понесу и стану уважаемой женой трёх мужей.

Мой день рождения никогда не праздновали. Сейчас мало кто отмечал этот праздник. А вот восемнадцатилетие проходило, как поминки. Сегодня хоронили меня. Заживо. Без возможности спастись.

Я третья дочь, рождённая для продажи в утеху ганзалеонцам. С рождения я росла с этим знанием. С рождения я мечтала умереть. В тринадцать я решила бросится под машину, или вылететь из окна. Мы договорились с соседкой сделать это вместе, но она опередила меня на пару дней. Казнь всей её семьи была показательной. Все экраны земли показывали смерть через повешение родителей и старшей сестры. Ещё одну сестру спасло от казни только то, что она ждала ребёнка – мальчика.

После такого, мысли о самоубийстве вылетели из головы и никогда туда не залетали. Я не могла подставить семью и стала воспринимать себя как жертву. Бежать некуда. Вживлённый с рождения чип делал это желание всего лишь одной из фантазий. Я пыталась смириться. Я даже поверила, что смирилась. Я ждала худшего, и ожидание обострилось, как только за мной прилетел транспорт.

Родители не вышли прощаться. Они растили меня как постороннюю. Кормили, одевали, водили отмечаться, но не любили, не позволяли себя обнимать. Они боялись привязаться, боялись страдать. Единственные люди, проявлявшие любовь, были сёстры, рыдающие последнюю неделю.

Весь день я прощалась с домом, с маленькой комнатой, в которой прожила всю жизнь, с книгами, зачитанными до дыр, с кухней, на которой мы готовили с сёстрами. Выйдя из дома, я оставила это всё. Я оставила своё имя, которого у меня больше нет, до тех пор, пока во мне не зародится новая жизнь. Теперь я К333. С этим номером я отправляюсь в ад. С этим номером меня кремируют в случае смерти. С этим номером я буду стоять на аукционе.

Что чувствует человек, идущий на смерть? Я чувствовала только страх. Страх не смерти. Смерть – избавление. Страх мучений и боли. Очень сложно вынести половой контакт с представителем этой расы. Невозможно вынести, если представителей, пропускающих через себя, огромное количество.

В пять лет я спросила папу, почему они меня не любят? Отец долго молчал, а потом сухо сказал: «Зачем любить товар, проплаченный и оставленный на хранение?»Поняла его слова только через два года, когда мама, не выдержав моего щенячьего взгляда подробно рассказала, для чего я расту. Проплакав два дня, я заболела. Температура, слабость, нежелание жить. Тогда я узнала о чипе, передающем все данные о здоровье и местонахождение на пульт распределительного центра. Меня забрали тем же вечером, оштрафовав родителей на кругленькую сумму.

В лазарете провела полгода. Уколы, капельницы, таблетки. Всё время я существовала в овощном состоянии с датчиками на голове. Наверное, через них что-то проецировали в мозг, так как придя в себя я стала менее эмоциональна. Перестала реагировать на безразличие родителей, перестала думать о том, что меня ждёт.