Книга Достаточно трёх. Возрождение Ганзалеона. Книга 1, страница 21 – Маргарита Климова

Взорвались слишком быстро, одновременно, срастаясь, сплетаясь, вжимаясь, сильнее, глубже, теснее, навечно, навсегда. А после лежали обнявшись, лениво целовались, слизывали капельки пота, покрывшие тела и ничего не говорили. Слова нам не нужны. Есть музыка сердец, громкая, быстрая, идущая на спад, переходящая в тихий шёпот, обещающий любить, оберегать, заботиться.

Из кровати выбрались к обеду, уставшие, счастливые, немного разомлевшие. Аппетит зашкаливал, требуя гору вкусняшек. Меня кормили, перетаскивая с коленей, выбирали самые лучшие кусочки и целовали много часто, как раньше, до прихода в наш дом беды.

Об этом мы наконец поговорили, расположившись в диванной зоне, не прерывая тактильного контакта. Моих мужей всё это время держали за решёткой поодиночке в сырых камерах, кишащих крысами. Их вынуждали отказаться от меня, обещая взамен вернуть свободу и родившихся детей. Единственное условие – я должна была остаться у них, для изучения и проведения опытов.

Высокое положение семьи и пост в парламенте одного из отцов моих мужчин, не спасали положение. Выживание планеты стояло на первом месте, оно было важнее кровных уз, важнее освящённого брака. Не знаю, что спасло меня из этой правительственной мясорубки, моя приближающаяся смерть, или волна, поднятая семьёй Сартоз, но что-то однозначно сработало. Видно Дамид, Аклей и Ракас Сартоз хорошо взбаламутили народные массы, когда обнаружили пустую квартиру и не смогли связаться с нами. Нас отпустили, потребовав временно исчезнуть и появиться к родам. По легенде мне стало плохо и пришлось пожить на побережье. Морской воздух, мать его ети, лучшее место для сакиа, вынашивающей тройню.

Мы готовы были говорить общественности что угодно, лишь бы нас оставили в покое, дали родить и вырастить детей, которые активно толкались и готовились через неделю выбраться в этот мир.

Последние дни я много гуляла. Это был райский уголок. Неспокойный океан с прозрачной, фиолетовой водой, вздымающейся высокими волнами, обрушивающимися сиреневыми барашками на белый, светящейся перламутром песок. По кромке песчаного пляжа возвышались огроменные деревья, похожие на пальмы, только с красными и оранжевыми листьями. За ними из редкой поросли травы выглядывали чёрные, гладкие, как зеркало, камни, лежащие группами по пять, семь штук. Они нагревались на солнце и дымились ночью, источая слабый аромат смолы. Вдали возвышались голубые горы, покрытые разнообразной хвойной растительностью.

Атмосфера расслабляла, нежила, завораживала. В город не хотелось возвращаться, я мечтала родить здесь. Мои просьбы остаться, пресекались на корню.

— Алина, нет! – заводился Старас. – Рожать будешь в лазарете, под присмотром специалистов и с новейшим оборудованием.

— Но я чувствую, что мне лучше рожать здесь, – защищала свою мечту.

— Малыш, женщины с трудом рожают одного ребёнка, – уговаривал Шаад. – А тебе предстоит родить трёх. Это втройне трудно. Вдруг что-нибудь пойдёт не так?

— У нас есть Старас, – не сдавалась я. – Он хороший врачеватель. Он справится с любой проблемой.

— Милая, Старас не принимал роды, – мягко давил Даян. – Он может остановить кровотечение, убрать тошноту, головную боль, восстановить небольшие повреждения, но, если тебя придётся резать, Старас не справится. Он не сможет тебя вскрыть.