Книга Да гори оно всё..., страница 81 – Маргарита Климова

Седорик точечно бьёт разрядами под ноги слишком ретивым, предупреждая тех стоять смирно и не дёргаться. А вот Эва лупит ледяными ошмётки невпопад, перенервничав от накала ситуации. В стороне от неё падает придавленный глыбой льда разряженный вельможа, хрипя от нехватки воздуха. Рядом с ним шлёпается в обморок тучная дама, перетянутая корсетом.

Впечатлившись, девчонка взмахивает руками и обрушивает на притихшую знать охапку градин размером с кулаки Седа. Один такой попадает на голову вечного советника и инквизитора власти, сбивая его с ног и дезориентируя на время. Он валяется в нелепой позе и подёргивает конечностями, переживая, скорее всего, мрачное видение.

Гордость берёт за снежную девочку. Такую лучше не злить и не раздражать. Тряхнёт в негодование рукавами, а из них сугробы мести посыплются. Хорошо, если обойдётся лишь обморожением.

В зале кто-то стонет, получив разрядом, у кого-то сдают нервы. Грохот падающих тел раздаётся то справа, то слева. Пламя накаляет воздух, раззадоривая людскую панику и подпитывая истерию. Сед отлавливает паникёров и сгоняет их в одну кучу, деля присутствующих на удобно управляемые группы.

— Совсем из ума выжил, Ксарк? — выпячивает грудь Ниран, прикрываясь Ларелией. Хорохорится, а в глазах плещется страх. И с ладоней стекают невзрачные кляксы огня, сильно проигрывающие на фоне моей дышащей мощи. — Вам не уйти отсюда. Армия в городе. Перекрыты все выездные ворота. Вас поймают и казнят на месте.

— Тогда будем договариваться, Ниран, — поднимаю до свода стену, и к Эвиному граду добавляю сажные хлопья обугленного потолка. — Сколько ты заплатишь за свою жизнь?

Наверное, идя за Ларой, я уже тогда готов был к людским жертвам. Уверен, что будущее Варалии ценнее всех этих напыщенных индюков, заселивших теодорийский дворец. Мне достаточно отпустить контроль, и в огненной волне захлебнутся крики боли.

А дальше войска, деморализованные гибелью короны, пропустят нас через всю страну, боясь спровоцировать межгосударственную агрессию. Да и занята будет армия усмирением чрезмерно радостного народа. Пойдут волнения, ложные Калироны, подковёрная борьба за трон. До нас в разгаре передела власти никому не будет дела.

— Моя жизнь бесценна, правитель мёртвых песков. В отличие от её, — обхватывает Ларину шейку пальцами, вдавливая их в светлую кожу, и приставляет под грудь острый клинок, метясь в сердце.

Как всегда, старается перейти на шантаж и действовать через угрозы. Урвать выгоду везде, даже будучи припёртым к стенке. Но я всё ещё пытаюсь договориться и обойтись малой кровью. Это возможно, если для Нирана своя шкура важнее всего остального мира. А она важнее, чего бы не болтал его лживый рот и не вытворяли кривые пальцы.

— Значит ты умрёшь сегодня, глупый буйвол. Подумай над ответом ещё раз, Ниран, — небрежно выплёвываю, замечая, как накаляются до красна наручи Ларелии и стекают жидким золотом к ногам. Как она закрывает глаза, делает глубокий вдох, в надежде успокоить рвущееся наружу возмездие. Как открывает их, и в радужке пляшут разъярённые язычки пламени.

Перенервничала и разозлилась чужемирка. Сейчас пойдёт жрать огнём все препятствия, встречающиеся на пути. Вспоминая свой поджаренный зад и чуть не проткнутый, к Варговым копытам, пах, немного сочувствую из-за мужской солидарности Нирану. Ведь он стоит так близко к набирающему силу эпицентру взрыва.