Книга Да гори оно всё..., страница 79 – Маргарита Климова

Проходя мимо, коротко дёргаю головой, предупреждая, чтобы пока не вмешивались. Ксарк склоняется к руке девушки, пряча лицо за полями шляпы, Сед хлопает по спине Арвала и начинает громко обсуждать новшества в перевозке грузов, размахивая кулаками, а Эва незаметно подмигивает мне, поправляя причёску.

Бал вот-вот начнётся, и для кого-то он станет последним в жизни.

— Вам пора, леди Ларелия, — без стука в комнату входит Шохарн и лёгким кивком выгоняет служанок, помогавших мне водрузить тяжеленный наряд.

Те сбегают, низко опустив головы и мелко перебирая ногами. Не удивлюсь, если их колени в этот момент полусогнуты. Всё же неприятный тип. Вроде, ничего особенного из себя не представляет. Увидел и забыл. Но вот этот его змеиный взгляд, направленный на меня, вызывает неопределённые мурашки — то ли страшно, то ли мутит от отвращения.

— Куда? — отворачиваюсь от зеркала и вцепляюсь в спинку кресла, заступая за него. Пусть хоть что-то стоит между нами.

— На бал по случаю вашего бракосочетания, — обыденно произносит, как будто речь о простом ужине, а не о значительном мероприятие.

— В этом? — вытягиваю перед собой руки и встряхиваю широкими браслетами на запястьях. — Они совсем не подходят к платью.

— Сожалею, леди Ларелия, но советую вам привыкнуть к наручам. Ради вашей безопасности они с вами надолго. По крайней мере до тех пор, пока вы не родите наследника.

— Посмотрим, — веду плечом и натягиваю рукава ниже, пытаясь скрыть тканью предмет порабощения. — Я бы вам, Шохарн, посоветовала не поворачиваться ко мне спиной. Поверьте, наличие блокирующих браслетов на мне не обезопасит от удара ножом вас.

— Угрожаете? — прищуривается, но отступает вбок, пропуская меня.

— Что вы, — издаю смешок и протискиваюсь объёмной юбкой в дверной проём. — Всего лишь предупреждаю. Мы, женщины, непредсказуемы в момент травли. Огрызаемся и пускаем в ход ногти.

— Насколько мне известно, — усмехается Шохарн, и, кажется, что-то тёмное перетекает в его глаза. — Вас не травят, а собираются сделать королевой Теодории.

— Разве это ни одно и тоже? — выгибаю бровь, но вряд ли он видит из-за полупрозрачной завесы на мне.

— Не думаю, — указывает рукой на выход и пристраивается за мной. — В любом случае всё зависит от вашего поведения, леди Ларелия. Скромность, верность, послушание. Будете придерживаться этих основ, и брак покажется не таким уж и плохим.

Скромность, верность, послушание. Меня корёжит от таких неприкасаемых данных в отношение женщин. Как будто лишь они должны придерживаться этих постулатов, а мужчинам присуще всё тоже, только с приставкой «не».

Идём по длинным анфиладам, украшенным к торжеству цветами и невидимой подсветкой. В отдаление переливается музыка, жужжат людские голоса, церемониймейстер объявляет имена и регалии гостей. Не скажу, что мне очень страшно вливаться в это осиное гнездо, но в животе распирает от волнения и мандража. Как перед кабинетом стоматолога. Вроде, зуб болит, и лечить надо, а страх в груди шепчет невменяемые советы: «беги, само пройдёт».

— Леди Ларелия Нарави, — объявляет мужской голос за два моих шага до двойных створок двери, расписанных лепниной и золотом. — Избранная правителя Теодории Его Величества Нирана Тореуса Калирона.

Створки распахиваются, и волна яркого света на секунды ослепляет глаза. Гомон и музыка стихают, и в полнейшей тишине многочисленные взгляды устремляются на меня. Слышны перешёптывания, мои шаги и шелест многослойных юбок.