Книга Да гори оно всё..., страница 47 – Маргарита Климова

Ториан

— Ненормальная какая-то. Метро, балет, Новосибирск, улица Петухова, — бубнит Седорик, растерянно тиская оттаявшую бороду, с которой в три ручья текут ручьи, присоединяясь к звонкой капели вокруг. — Ты понял хоть одно слово из того бреда, что несла эта малахольная?

— С этим мы разберёмся позже, — окидываю взглядом спящую девицу и поднимаюсь с коленей. — Сейчас важнее вытащить из плена Лару, пока пустынники не навредили ей.

Видимо, что-то сломалось у меня в последнюю нашу стычку, потому что при мыслях о пламенной магички ледяной красавчик внутри плавится от умиления, а возбуждение оттягивает низы. Сбрасываю неконтролируемое желание на длительное воздержание. Давно я не захаживал в гостевой дом и не сбрасывал напряжение. Готов прыгать на всё, что движется и пульсирует теплом.

— Эву куда денем? С такой нестабильностью её нельзя оставлять, — берёт себя в руки Седорик, отойдя от лёгкого шока.

— Берём с собой, — свистом подзываю коня и запрыгиваю в седло. — Натворит ещё чего без контроля. Давай её сюда. Не до приличий сейчас.

Совсем скоро мы покидаем Мёртвый лес и ступает на границу Пустоши. Мигрирующие барханы, подвластные силе ветров, до одурения жарящее солнце, раскаляющее пески, прозрачная синева неба, уходящая перистыми облаками в горизонт.

Чем дальше мы углубляемся в вымершие земли, тем больше поражают изменения пустыни. Ощущение, что ночное ненастье вывернуло её наизнанку, перемешало в маслобойне и небрежно вывалило обратно, оголив острые пики скал, вырыв глубокие ямы между ними, перекроив волны холмов в мелкую рябь равнины.

— Странная растительность в песках, — замечаю застывший всплеск стеклянных брызг ростом с взрослого человека. — Первый раз такое вижу.

Эва вздрагивает от моего голоса и, неразборчиво промямлив чего-то непонятное, поудобнее пристраивается на моей груди. Выброс энергии совсем вымотал девчонку, погрузив её в глубокий сон. Непроизвольно веду носом по растрёпанным волосам и вдыхаю привычный аромат морозного утра, резко контрастирующий с пропёкшейся почвой.

— Во время обучения нас заставляли плавить фигуры из песка в виде таких же фонтанчиков, но они получались корявыми и маленькими, — делится воспоминаниями Сед, с интересом разглядывая поделки неизвестного творца. — А здесь не обошлось без божественного вмешательства. Ни один маг не мог такое сотворить.

— А Лара? — поворачиваю к нему голову. — Берег вокруг озера блестит и переливается от её выброса силы.

— Вряд ли. Не ходила же она по Пустоши точечно обстреливая песок. Больше походит на удары тех молний, что мы наблюдали ночью. Надеюсь, девочка не пострадала от гнева Святого Валиса, — взволнованно добавляет Сед.

Не сговариваясь, мы пришпориваем коней, увеличивая скорость. На душе неспокойно, внутри скребёт от тревоги, как будто вот-вот случится непоправимое. Судя по прорезавшейся глубокой складки на лбу, Седорика беспокоят те же мысли, что и меня.

Солнце стои́т в самом зените, когда мы добираемся до сторожевой башни и видим обугленные груды камней возле неё. От разрушенной стены тянется серый дым, а мой чуткий слух улавливает сдавленный стон изнутри. Собираюсь броситься туда, но в последний момент вспоминаю о притихшей попутчице, сыто посапывающей во сне.

— Я проверю, — осторожно выбирается из седла друг и сжимает рукоять кинжала. Его грузное, тяжёлое тело вмиг переходит в боевой режим, а движения становятся плавными и тягучими, как у хищника, заприметившего свой обед.