Книга Да гори оно всё..., страница 44 – Маргарита Климова

— Ну розыгрыш, — поясняет, осторожно дёргая руками в попытке высвободиться. — Меня усыпили и перевезли сюда? Матвей опять развлекается?

— Не знаю я никакого Матвея, — отпускаю её верхние конечности и ловко принимаю сидячее положение, упираясь задом в упругие женские бёдра. — И насчёт розыгрыша не в курсе.

— Ты чего здесь натворила, болезная? — появляется из-за куста грузная фигура Седорика.

Друг нервно теребит покрывшуюся инеем бороду и натягивает на уши ворот кафтана, как будто тонкое сукно может согреть при лютом морозе. Вид у товарища не менее растерянный, чем у девчонки, и, кажется, самый вменяемый здесь всего один человек.

— Я ничего не делала, — начинает перебирать ногами Эва, дёргаясь подо мной. Ощущение, что её накрывает ещё большей паникой, потому что волосяной покров Седорика окрашивается снежным серебром. — Помню, как возвращалась с работы, стояла на остановке и ждала автобус. Потом какой-то визг тормозов, слепящий свет фар, густая темнота. Очнулась уже в лесу. В каком-то странном лесу. Лето резко сменилось зимой. Такого ведь не может быть?

Из всей ненормальной речи выцарапываю непонятное «автобус» и «фары», пообещав себе расспросить о них попозже. Всё остальное звучит ожидаемо. Внезапно обретённый сильный дар у простушки, чего на моём веку никогда не происходило, повлёк за собой неумелое управление магией и промороженный лес. Вон, птички уже камешками падают с веток.

Переглядываюсь с Седориком и киваю ему, донося взглядом всю нелепость и серьёзность ситуации.

— А тебя, деточка, никто не обижал? — издалека проясняет друг, быстро сравнив стремительные приобретения Лары и Эвы.

— Сексуальные домогательства этого сталкера считаются? — указывает на меня пальцем, перебирая ногами быстрее и высвобождаясь из-под меня окончательно.

— Чего? — таращится на неё Седорик, а я тем временем нащупываю слабое место в пышущей здоровым аппетитом новорожденной силы. Девчонку надо срочно блокировать, пока деревья не вымерзли, а Пустошь не превратилась в каток. — Да не трогал тебя Ториан. Даже штаны не успел снять.

— Тогда никто, — пожимает плечами девчонка, а я нахожу мизерную трещинку в её защите и потихоньку запускаю в неё своего красавчика, жаждущего обуздать ледяную бунтарку.

— Ты, милая, откуда будешь? — как с умалишённой беседует Седорик, медленно присев рядом и осторожно накрывая моё проникновение своей силой, давя и успокаивая морозное пламя.

— Из Новосибирска, — охает девчонка, расслабляясь под мерным посапыванием сворачивающейся в клубок первородной. — Улица Петухова, дом сорок.

— Ново… что? — вытягивается лицо у друга, а густые брови смешно скрываются в растрёпанной копне волос. — Это деревня или поселение местячковое?

— Вы совсем что ли в своей глуши одичали? — вяло крутит пальцем у виска Эва, полностью растаяв от поглаживаний двойной силой. Ещё чуть-чуть, и впадёт в спячку. — Какая деревня? Новосибирск один из самых крупных городов. Миллионник. У нас есть метро, самый большой театр оперы и балета в России и собственное Обское мор…

На этом совсем бредовом монологе девчонка опадает на траву и отключается, беспечно заснув, а мы недоумевающе переглядываемся, не в силах понять о чём она вела разговор.

В это время в тронном зале Нирана

— Ты уверен, Шохарн, — шипит Ниран, зло отбрасывая мантию.