Книга Да гори оно всё..., страница 41 – Маргарита Климова

— Боюсь, если мы переждём, случится непоправимое, — запрыгиваю на коня и натягиваю поводья. Вихрь нервно фыркает и вспахивает почву копытами. — Доверься моей интуиции. Мы должны быть там как можно быстрее.

— Что ж, поверю тебе, — спешно собирает свой мешок друг и, несмотря на свою медвежью тучность, резво заскакивает на своего вороного. — До границы почти сутки. Раньше только чудом.

Наверное, Святой Валис нам благоволит. Попутный ветер, отсутствие дневного зноя, твёрдая, а не раскисшая почва дороги. Через рощу удалось срезать приличный участок, обмелевшую реку Южку перейти в брод, а не скакать к обветшалому мосту. Последнюю преграду — мёртвый лес я решаю пройти напрямую, а не объезжать по краю. И тянет меня именно туда.

— Не понимаю почему его до сих пор не переименовали, — петляет между стволами Седорик, расслабившись в седле.

Когда-то тут были болота и чахлые деревья, гниющие вертикально, повиснув на лианах. Рассказывали о чёрной магии, что выползает из Пустоши и отравляет землю. Шептались о несчастных, забредших в лес и сгинувших в нём. Пугали детей ведьмами, устраивающими шабаши и убивающими младенцев.

Странно, захоронения детей мы находили, но ни разу в этих местах. Да и болотная топь иссохла, а на илистой почве поросли новые деревья. Не так густо ещё, но уже макушками уверенно стремятся в небо.

— Может и переименуют когда, — веду по воздуху носом, улавливая лёгкую морозность в листьях. — Нам туда, — указываю чуть левее лошадиных морд.

— На запах что ли идёшь? — ворчит Седорик, натягивая поводья и корректируя движение коня. — Лару случаем не чуешь?

— Тут что-то другое, — прислушиваюсь к внутреннему зову и не понимаю, что за тяга ведёт меня вперёд. А ещё страшно зудит в ладонях и нетерпение дерёт в груди. — Надо прибавить ходу. Вдруг опоздаем.

— Да чего может быть в мёртвом лесу? — ворчит товарищ, но послушно ускоряется.

— Скоро увидим, — отмахиваюсь от ветки, чувствуя, что мы совсем близко к чему-то неизвестному, но очень важному.

И чем дальше мы углубляемся в чащу, тем воздух становится холоднее, запах свежевыпавшего снега сильнее, а зуд в ладонях нестерпимее, вызывая желание расчесать кожу в кровь.

— Варговы копыта, — потрясённо тянет Седорик, когда мы выбираемся на поляну.

Трава по-зимнему скрепит под копытами, ярко-зелёные листья покрыты ледяным стеклом, с ветвей свисают прозрачные сосульки, а всего в нескольких десятках метрах сквозь лесную поросль просвечивается бескрайняя охра пустыни.

— Тихо, — командую я и прислушиваюсь к звенящей тишине.

Спускаюсь с коня и выдыхаю облачко пара, приятно потираюсь своей силой о волны первородной магии и одновременно напрягаюсь, включая режим охотника. Хруст с правой стороны звучит как сигнал к броску, и я срываюсь к обмёрзшему кустарнику, считав постороннее движение. В пару шагов пересекаю поляну, огибаю куст и сношу с ног обладательницу ледяного дара.

— Не трогайте меня! — кричит она, вырываясь и понижая температуру вокруг далеко за минус.

Ксарк

Огненная девчонка спит, а я, нет-нет, да поглядываю на неё в процессе разговора с Арвалом, докладывающем мне о потере связи с дальней башней, где караул сменяется через каждые семь дней. Странно, вроде чужемирка моя половина, но её присутствие ничего не пробуждает кроме какого-то обострённого раздражения.