Книга Да гори оно всё..., страница 12 – Маргарита Климова

— Какая цель моего переезда к дядюшке? — оживаю и я. Новость, что ро́дный отец сплавил меня не в монастырь безмерно радует. Досуг в охотничьем имении лучше, чем молитвы и принудительный труд на благо церкви.

— После последнего покоса ты отправишься в магическую школу, а пока мы будем усмирять твой огонь.

— Почему нельзя сразу отвезти меня в школу? — в нетерпении заёрзала я.

По тем книжкам, что я читала в совсем молодом возрасте, такие школы представлялись мне увеселительными заведениями, где горячие отроки с талантами приручали дар, тусили и влюблялись. Я бы с удовольствием провела там пару недель, ища возможность вернуться домой.

— Потому что ты неуправляема как семилетний ребёнок, — рявкает явно теряющий терпение Седорик и стучит по стене экипажа. — Поаккуратнее там! Не дрова везёшь!

Извозчик сразу сбавляет темп, и мы дружно выдыхаем. От перемешанных внутренностей тошнота, скорее всего, упирается в горло не только у меня.

— У повзрослевших огонь не просыпается, — спокойнее объясняет мне «дядюшка». — Первые признаки появляются с семи до двенадцати. И всех этих детишек тут же записывают в магическую книгу. С ними занимаются маги, раскрывая и обучая усмирять огонь, а с совершеннолетием отправляют в магическую школу, где распределяют в группы по уровню дара. Самые сильные готовятся под военные подразделения, послабее становятся зарядными батарейками или продаются на аукционах для служения в быту.

— Что значит продаются? — отвисает у меня челюсть. Звучит, как рабовладельческая торговля.

— Обычно, слабый дар просыпается у детей из бедных семей. Их покупают богатые вельможи для обслуживания замков. Свечи, факелы, камины. Кто-то должен их поджигать и следить за непрерывным горением. Для родных одарённого это очень хорошее подспорье. Часть заработанных денег ежемесячно перечисляется им. У твоей сестры, насколько я знаю, очень слабый дар, поэтому её и поспешили выдать замуж, чтобы она подпитывала магические силы супруга.

Пытаюсь уложить полученную информацию в голове. Значит Аделия оказалась батарейкой, и Деклан, действительно, был её выигрышным билетом в лучшую жизнь. Дворцовая роскошь, балы, наверное, перспективы, а я лишила её шанса вырваться из отчего дома.

А что ждёт меня, если я задержусь здесь? Подзаряжать какого-нибудь жирного старика? Разжигать камины и свечи? Воевать в напряжённой зоне? Для этого мою сытую и счастливую душу вырвали и перенесли сюда?

Скорее всего, на бесцветном лице Ларелии видны все мысли даже в отсвете тусклой лампы.

— Да не переживай ты так, Лара, — как-то по-отечески смягчается Седорик. — К последнему покосу Карлос разрешит вашу проблему, и ты вернёшься домой. А там подыщет тебе выгодную партию при дворе. Судя по тому, что он рассказал, твой огонь очень сильно поднимет цену на наследницу Нарави.

Прокручиваю его слова и закипаю. По ногам пробегает мелкая дрожь, по вискам лупят ускорившиеся потоки крови, в груди распирает от возмущения, кожу рук покалывает. Это по чём в этом мире барышни? Сколько они стоят на рынке невест?

А с подступлением слёз к глазам я понимаю, что не удержу огонь, сколько бы мне не пришлось дышать по квадрату. Меня как будто разрывает изнутри, принуждая выпустить на свет скопившуюся силу. На мгновение задумываюсь, как в это тощем тельце умещается такая мощь, и успеваю лишь на ходу открыть дверцу, чтобы не спалить соседей по экипажу.