Онлайн книга «Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов»
|
Керн вернулся к должности пограничного капитана, а гражданская комиссия сохранила право проверять его чрезвычайные решения. Северная дорога тоже работала. После ареста Ортеса гильдию передали временному правлению. Мост отремонтировали, тарифы снизили, страховой фонд проверяли королевские аудиторы. Я не хотела уничтожать второй путь. Край был безопаснее, когда один маршрут мог заменить другой, а не захватить его. Представитель временного правления пришел на открытие. Полгода назад он работал счетоводом Ортеса и потому ожидал враждебности. — Нам нужно согласовать аварийное перенаправление грузов, — сказал он. — Если ваш паром встанет, мы принимаем очередь без дополнительного сбора. Если мост закроется, вы делаете то же в пределах веса. — Срок и пределы должны быть в договоре. — Разумеется. Мы подписали соглашение на три месяца. Конкуренция не исчезла, но перестала требовать разрушения второго маршрута. Перед запуском мы подписали хартию товарищества. Я оставалась собственницей земли и механизма, но не могла единолично менять тариф, закрывать нейтральный коридор или продавать объект. Работники получили доли прибыли и право выбирать двух представителей. — Не жалеешь? — спросил Йорен. — О чем? — Раньше ключ был только у тебя. Я показала связку. Главный ключ по-прежнему лежал в моей ладони. — Теперь я отвечаю не за право решать все, а за то, чтобы система работала после моей ошибки. — Это менее романтично. — Зато переживет плохое настроение владельца. Дарен пришел пешком из Карда. Он жил в небольшом доме возле учебной конторы и два раза в неделю читал курс кризисной логистики для младших офицеров. В программе появилась отдельная тема: границы единоличного приказа. — Студенты ненавидят? — спросила я. — Особенно практическое задание, где решение должен подписать гражданский мастер. — Значит, курс полезный. Он не работал на запуске. Пришел как приглашенный гость и ждал за ограждением, пока я не позвала его на причал. Первый паром нес муку, инструменты и четырех пассажиров. На середине Эрвы Тави передала контрольный код. Восточная башня ответила правильно. Тора следила за нагрузкой, Йорен — за временем. Платформа пришла к берегу без задержки. Люди зааплодировали. Я не любила торжественные жесты, но не стала останавливать. Они аплодировали не мне, а работающему пути. После второго рейса Дарен попросил поговорить у старой опоры. — Только недолго, — сказала я. — Через двадцать минут отчет. — Я научился уважать отчеты. — Ты научился не говорить этого с отвращением. Он рассмеялся, потом стал серьезным. — Я хочу ухаживать за тобой открыто. — Мы уже ужинаем дважды в неделю. — И проводим ночи вместе, когда оба этого хотим. Но на людях делаем вид, что обсуждаем смету. — Иногда мы действительно обсуждаем смету. — К сожалению. Он не достал кольцо. Не предложил дом, должность или новую фамилию. — Я прошу не брака, — продолжил Дарен. — Я прошу права быть рядом в обычной жизни и не прятать выбор из-за моего прошлого. — Условия остаются. — Отдельные счета и дома. Еженедельный разговор. Никаких решений за другого. На переправе я выполняю назначенную роль. — И если вернешь должность, хартия для тебя не меняется. — Да. — Тогда согласна. За ограждением щелкнула камера газетчика. Дарен не отпустил мою руку, но спросил: — Хочешь, чтобы я потребовал убрать снимок? — Нет. Мы стоим на открытом причале. — Заголовок будет ужасным. — Это единственное, в чем я уверена без экспертизы. На следующий день газета написала: «Бывшая жена вернула наместника после победы». Я отправила редакции исправление: ни должность, ни человек не являлись моей собственностью, а отношения не были наградой по итогам суда. Исправление напечатали мелко. Но в открытом реестре товарищества оно заняло полную строку. Он протянул руку, но не взял мою. Я сама вложила ладонь. Мы пошли по причалу рядом. Газетчики сразу заметили, но я не отпустила его руку. Пусть пишут о бывшей жене и отстраненном наместнике. Ключ оставался в моем кармане, договор — в открытом реестре, а выбор — у меня. На третьем рейсе прибыла Леда Тарн. Она привезла ящик инструментов, принадлежавших мужу. — Хочу передать школе мастеров, — сказала она. — Если возьмете. — Возьмем с записью владельца. — Запиши его имя. Мы внесли: «Дар Леды Тарн, в память о возчике Орене Тарне». Не «жертве предательства Сайвена» и не «погибшем по вине дороги». Просто точное имя и профессия. Следом пришел Массен Рой. Он не принес вещей, только попросил посмотреть журнал первого рейса. — Хочу увидеть, как теперь записывают смену маршрута. Тави показала две строки: исходный код, подтверждение второй башни и имя человека, изменившего направление. Ни одно изменение нельзя было внести одной подписью. — Если бы так было тогда... — начал он и замолчал. — Тогда, возможно, другой человек заметил бы ложное стекло, — сказала Тави. — Но система не обещает, что люди никогда не солгут. Она оставляет след. Массен попросил копию формы для семейного архива. Не благодарил и не говорил о прощении. Он получил инструмент, которого не было одиннадцать лет назад. Во второй половине дня прибыла первая спорная телега: купец занизил вес на сорок килограммов. Раньше такая мелочь решалась доплатой у ворот. По хартии груз вернули на весы, а очередь продолжилась без него. — Я потеряю место! — кричал купец. — Место получено на другой вес, — ответил Йорен. — После исправления встанете в следующую очередь. Дарен наблюдал, но не вмешался. Купец попытался обратиться к нему как к будущему наместнику. — Господин Ренваль, сорок килограммов не угрожают краю. — Зато решение не относится к моей роли, — ответил он. — Обжалуйте председателю товарищества. Йорен с удовольствием выдал форму жалобы самому себе. Купец исправил вес и прошел вечером. Тариф принес нам меньше, чем если бы мы взяли неофициальную доплату, зато открытая очередь сохранилась. Селия привезла копию исправленного архивного указателя. В нем дело отца теперь называлось «Нарушение порядка гражданского прохода», а не «Измена на Сером Броде». Рядом появилась отдельная запись о ложном сигнале и незавершенном процессе Ортеса. — Маркел остается в старом разделе? — спросила я. — Да. Причина гибели уточняется судебным решением, но его служба не исчезает. — Правильно. К вечеру провели семь рейсов. Доход оказался скромнее прогнозов, зато все счета сходились. Мы выплатили Торе первую часть займа и заказали две новые пластины. |