Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 37 – Виолетта Вейл

Мы привязали ножницы тонкой цепочкой к медицинским сумкам и внесли номера. Безопасность не требовала лишать врача инструмента, если риск можно ограничить. Дарен работал на резервном причале под руководством Торы. Один молодой мастер все время называл его «господин наместник» и ждал подтверждения после каждой команды. — Здесь я Ренваль из ремонтной смены, — сказал Дарен наконец. — Решение принимает мастер Нель. — Но вы лучше знаете военную нагрузку. — Тогда я сообщаю данные ей. Она решает, как они влияют на механизм. Тора заставила молодого мастера повторить порядок. Через час он уже обращался к ней первым. К полудню склад временного размещения заполнился. Горожане принесли еду, но часть отказалась отдавать ее саренским солдатам. Амина предложила разделить пайки по медицинской потребности, не по форме. — Раненому с лихорадкой нужен бульон. Ребенку — молоко. Здоровому пленному хватит хлеба. Я не спрашиваю, с какой стороны у него шрам. Йорен внес продукты в общий список и распределил по ее нормам. Люди могли пожертвовать вещь, но после передачи не выбирали, кому именно она достанется. Несколько корзин унесли обратно. Остальных хватило. Во время третьего рейса к воротам пришла мать одного эллерийского пленного. Она пыталась пройти в медицинскую зону без досмотра. — Это мой сын! — Значит, зарегистрируйтесь как посетитель, — сказал постовой. Дарен был рядом и не приказал пропустить. Женщина прошла процедуру, сдала нож для фруктов и увидела сына через десять минут. Эти десять минут сохранили правило лучше любой речи. Каждая группа проходила три записи. Йорен считал людей, Амина — медицинские места, Керн — сданное оружие. После каждого рейса цифры сверяли. На третьем обнаружилось расхождение: в медицинском списке было на одного человека больше. Мы остановили движение. Через семь минут выяснилось, что мать держала младенца под плащом и Амина записала его отдельно, а Йорен — вместе с ней. — Можно было не задерживать паром из-за ребенка, — сказал наблюдатель газеты. — Можно было потерять человека в следующем рейсе и решить, что это снова ошибка счета, — ответил Йорен. Младенцу завели собственную строку. Движение продолжилось. Дарен выполнял указания Торы. Он не приближался к регистрационному столу и не вмешался, когда эллерийский пленный узнал его и начал требовать немедленного освобождения. — Наместник! Я капитан Третьего полка! Дарен продолжил затягивать крепление. Керн подошел к пленному. — Господин Ренваль отстранен. Вы пройдете досмотр и медицинскую проверку вместе со всеми. — Я не сдам оружие своим! — Тогда останетесь на восточном берегу. Капитан сдал нож. Первый рейс прошел без происшествий. На втором у ребенка начался приступ удушья. Амина прямо на платформе дала лекарство и попросила снизить скорость, чтобы не усиливать качку. Мы задержали рейс на пять минут. Ни один график не был важнее дыхания. У регистрационного стола возникла первая настоящая проверка равенства. Эллерийская женщина узнала среди раненых саренского солдата, который год назад стоял в отряде у ее деревни. Она потребовала снять его с очереди. — Он был там, когда сгорел наш амбар! Солдат не отрицал службу, но утверждал, что не участвовал в поджоге.

Керн записал заявление, имя части и дату. — Его задержат? — спросила женщина. — После медицинской помощи его опросят, — ответил Керн. — Если есть приказ или свидетельство о преступлении, дело откроют. — Вы перевозите его как обычного человека. — Потому что сейчас он разоружен и ранен. Это не отменяет возможного суда. Женщина была недовольна, но получила номер заявления. Солдата не оправдали у причала и не бросили на восточном берегу. Именно так работало правило, когда переставало быть красивой фразой. К полудню привезли половину людей. Дождь усилился. Течение подняло мусор с восточных улиц: доски, корзины, обгоревшие балки. Тора поставила двух рабочих с крюками. Йорен сообщил, что пожарный склад застрахован через ту же компанию, что Серый Брод. — Выгодоприобретатель? — спросила я. — Дом Валька владел долей складских расписок. Если пожар признают военным нападением, получит полную выплату. — А причина пожара? — Амина говорит, началось внутри закрытого помещения. Провокация могла быть шире переправы. Но сейчас нам требовалось закончить проход, не расследовать пепел. На четвертом рейсе Керн задержал человека с двумя именами в документах. Тот оказался саренским счетоводом склада. В сумке у него лежали копии страховых расписок и список платежей наемникам без подписей. — Я взял бумаги из конторы, пока горело, — сказал он. — Они убьют меня, если узнают. — Кто? — спросил Керн. — Люди, которые подожгли склад. Он не назвал Ортеса. Керн опечатал сумку и зарегистрировал человека как свидетеля, не как героя. Перед предпоследним рейсом боковой ветер потащил платформу к старой свае. Я запустила узкую течениевую вязь на четыре минуты — только чтобы вывести паром в основную полосу. Холод дошел до запястий. Пластины сохранили рабочий цвет, но второй запуск в этот день я запретила и внесла ограничение в журнал. К вечеру оставалось два рейса. Ветер повернул вдоль русла, что облегчало управление, но уровень продолжал расти. Дарен закончил резервный причал и подошел ко мне только после разрешения Торы. — Основная линия держит. На вспомогательной износ у западного блока. — Сколько? — До десяти рейсов при нынешнем весе. Но если поток усилится, меньше. — Нам нужно два. — Поэтому Тора оставила в работе. Он не предложил другой вывод. — Спасибо, — сказала я. — Это работа. — Именно. Тави закричала с сигнальной площадки. Башня передавала код разрушения северного моста. Следом шел приказ направить к Серому Броду два обоза с западной дороги. Керн выругался. — Мост не разрушен. Мои люди проверяли утром. — Код ложный? — спросила я. Тави сверила стекло и последовательность. — Тот же способ. Западный ключ, белое стекло вместо синего. Если обозы подойдут к причалу одновременно с эвакуацией, дорога забьется телегами. Среди них могли быть наемники или оружие. — Передай встречный код: остановиться у третьего столба и ждать проверки, — сказала я. — Они могут не подчиниться. — Тогда Керн перекроет дорогу. Керн отправил десять стражников. Я не изменила порядок эвакуации. Последние гражданские и раненые уже ждали на восточном берегу.