Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 30 – Виолетта Вейл

Мне нужно, чтобы ты замечал возможность отказа. Он кивнул. — Я учусь различать согласие и отсутствие возражения. — Пять лет назад это звучало бы как издевательство. — Знаю. — А сейчас звучит поздно. — Тоже знаю. Экипаж подъехал. Дарен поднялся. — Я не прошу ждать меня, Лиора. — Хорошо. Потому что я не обещаю. Он уехал. Я осталась у работающей цепи и впервые позволила себе не выбирать между ненавистью и прощением. Можно было хотеть человека и все равно проверять, безопасно ли рядом с ним. Наутро газета Ортеса вышла с новым заголовком: «Мейвен передала саренцам схему сторожевых постов». Под заголовком напечатали копию письма с моей подписью. В тексте перечислялись смены гарнизона, слепые зоны у мельницы и время отсутствия ночного дозора. Часть сведений была настоящей — из старого протокола до установки постов. Остальное выдумано. К письму приложили дату за три дня до искусственного сброса воды. Йорен ворвался в комнату отдыха, где Дарен еще не мог встать без головокружения. — Совет приостановил грузовые рейсы на сутки, — сказал он. — Приказ подписан наместником. Я посмотрела на Дарена. — Ты подписал до разговора со мной? — Закон требует остановки при подозрении в передаче военных данных. — Это не ответ. — Да. Приказ уже ушел. Вчера он спрашивал разрешения на поцелуй. Сегодня снова решил за объект и сообщил после подписи. — Уходи, — сказала я. — Лиора, я не обвиняю тебя. — Но закрыл мою переправу, не дав мне увидеть письмо. — На двадцать четыре часа, чтобы сохранить лицензию. — Так ты объяснял все пять лет: решение уже принято ради моей защиты, осталось только согласиться. Он попытался подняться. — Я должен был предупредить. — Ты должен был спросить, какие сведения настоящие и у кого был доступ. Теперь разговаривать будем через Керна и нотариуса. — Хорошо. Его согласие не уменьшило злость. Я забрала газету и вышла. Первый коммерческий рейс, на который мы потратили месяц, снова отменялся. У кассы уже стояли владельцы грузов и требовали возврата денег. На поддельном письме свидетельский контур отсутствовал. Но подпись выглядела точной, а номер партии чернил внизу едва различимо начинался с букв СД. Один взаимный поцелуй не изменил старой ошибки. Теперь предстояло выяснить, способен ли Дарен исправить ее без нового приказа. Ответ обещал стоить дороже слов.

За сутки простоя мы потеряли груз с сушеными травами. Купец не стал ждать решения и отправил телеги на северный мост. По договору мы вернули задаток и заплатили восемь крон неустойки. — Восемь крон за подпись, которой ты не ставила, — сказал Йорен. — И за приказ, который я не обсуждала. Дарен прислал копию приказа через Керна. В нем было ровно двадцать четыре часа и обязательство автоматически возобновить движение, если независимая проверка не подтвердит угрозу. Юридически решение защищало лицензию от немедленного отзыва. Практически он снова поставил меня перед фактом. Я не ответила на личную записку, приложенную к копии. У ворот с утра стояли владельцы грузов. Один требовал немедленно снять печать совета, другой грозил судом, третий молча пересчитывал убытки. Я показала каждому приказ и условия возврата. — Вы знали о письме? — спросил купец с травами. — Увидела после приостановки. — Значит, наместник вам не доверяет. — Значит, наместник применил процедуру, не поговорив со мной. Подлинность письма проверяется. — Мне какая разница, почему вы опять ссоритесь? — Никакой. Поэтому ваш задаток и неустойка готовы. Он забрал деньги. Я подписала расход без попытки удержать клиента обещанием скорого чуда. Йорен проводил его взглядом. — Теперь в кассе девятнадцать крон. — Зато нет будущего иска. — И будущей прибыли тоже. — Прибыль вернется, если путь надежен. Если нет — мы не заслуживаем лицензию. Двое других купцов согласились ждать сутки. Их грузы отвели на верхнюю площадку и опечатали при свидетелях. Так приказ Дарена получил конкретную цену: не только мою злость, но чужое время, деньги и сомнение. Селия приехала вместе с нотариусом. Она разложила поддельное письмо под увеличительным стеклом. — Свидетельского контура нет, — сказала она. — Это уже делает документ недействительным для суда. Но газете достаточно сходства. — Подпись моя. — Снята с протокола охраны. Смотри на разрыв в последней букве: перо на оригинале зацепило волокно. Здесь повторена даже случайная царапина. — Значит, копировали изображение. — И изменили текст до переноса. В настоящем письме свидетельские чернила образовали бы контур вокруг всей записи, а не только подписи. Номер партии оказался СД-сорок два. Нотариальная контора «Венн и Крой», обслуживавшая Северную дорогу, закупала эти чернила последние девять лет. Йорен принес платежную книгу гильдии, доступную по страховому запросу. За неделю до публикации контора получила сорок крон за «информационные услуги». — Можно связать с письмом? — спросила я. — Назначение слишком общее, — ответила Селия. — Но дата и партия дают основание изъять журнал работ. Керн отправил запрос независимому судье. Дарен не подписывал его и не присутствовал при осмотре. Судья вызвал меня отдельно. Он положил поддельное письмо и настоящий протокол охраны рядом. — Какие сведения совпадают? — спросил он. Я отметила время смен, старую слепую зону у мельницы и номер западного поста. — Кто имел доступ? — Керн, Дарен, я, регистратор и секретарь совета. После публикации протокола — любой гражданин в читальном зале. — Значит, тайной информация не была. — Часть устарела до даты письма.