Книга Красота во тьме, страница 52 – Николь Роуз

— Мы?

— Я, мой отец и твой.

Талия бледнеет.

— Мой отец здесь?

— Я оставил его в Стоунхейвене, — шепчу я, касаясь пальцами ее гладкой щеки. — Он жалеет о своих словах, принцесса. Сожалеет, что вынудил тебя убежать.

— Отлично, — в ее глазах вспыхивает гнев, обжигающий и яростный, — ему и правда стоит пожалеть об этом.

— Он любит тебя.

— Любит меня?

Она удивленно моргает и смотрит на меня.

— Он тебе не рассказал, да? Ты не в курсе всего.

— Он признался, что сорвался и пригрозил запереть тебя в башне, если ты не согласишься выйти замуж, — отвечаю я, следя за ее реакцией. — Но больше он тебя не тронет, Талия, обещаю.

— Ты все еще не знаешь, — шепнула она, и свет потух в ее глазах.

— Что не знаю, принцесса? Расскажешь мне?

— Одну из моих прародительниц прокляли, Трой. Ей предстояло проспать сто лет. Разбудить ее мог лишь поцелуй истинной любви, — произнесла она, снова обнимая его. — Он нашел ее, поцеловал и освободил от проклятия. Согласно легенде, они жили долго и счастливо. Но в моей семье верят в другое.

— Что ты имеешь в виду?

— У них родилась дочь. Она была маленькой, когда погрузилась в глубокий сон. Никакие усилия не могли ее разбудить, словно она умерла. Но двенадцать часов спустя она внезапно проснулась, но ничего не помнила. А ночью, как только солнце скрылось за горизонтом, история повторилась. Это происходило каждую ночь на протяжении многих лет. Однажды она встретила мужчину и влюбилась. В одну из таких ночей, когда проклятие снова накрыло ею, он принял ее за мертвую. В порыве горя он поцеловал ее, и проклятие исчезло.

Талия замолчала, облизывая губы.

— Но проклятие не исчезло навсегда, Трой, — продолжила она. — Оно перешло на ее дочь, затем на ее дочь, и так по кругу. С тех пор оно преследует каждую женщину в роду Роузвуд.

— Ты хочешь сказать?..

— Я хочу сказать, что единственная причина, по которой ты смог разбудить меня, — судьба, — шепчет она. — Ты моя единственная настоящая любовь, единственный мужчина, избранный судьбой, чтобы разрушить проклятие. У тебя не было выбора, когда ты полюбил меня, Трой. Это было предначертано звездами задолго до нашего с тобой рождения. Так что ты не можешь быть со мной, если хочешь сам распоряжаться своей судьбой.

Слезы снова текут по ее щекам, нижняя губа дрожит.

— Я знала это с самого начала, но не сказала тебе. Я скрывала это от тебя, надеясь, что ты будешь любить меня настолько сильно, что это не будет иметь значения. Я пыталась лишить тебя выбора точно так же, как это сделал твой отец.

Ее отец — ублюдок — знал обо всем и угрожал запереть ее, заманить в ловушку брака, лишив возможности снять проклятие. Он заключил контракт, не зная, являюсь ли я ее настоящей любовью, и ему было все равно, что он обрекает ее на жизнь — проводить половину каждого дня в заколдованном состоянии.

Это не любовь. Это пытка.

Я не виню ее за то, что она не сказала мне.

Как я могу? На ее месте я бы сделал то же самое ради шанса на свободу.

Всю свою жизнь я боролся со своим отцом, испытывая гнев из-за его вмешательства. Только для того, чтобы понять, что где-то там, в глубине души, ему было не все равно. Он делал все, что мог, единственным известным ему способом.

Всю свою жизнь она сильно любила своего отца, только чтобы осознать, что была для него всего лишь пешкой, всего лишь инструментом в его руках. Это ее заставляли и контролировали, а не меня. У меня всегда была своя воля, у нее — никогда.