Книга Красота во тьме, страница 50 – Николь Роуз

— Я должен убить тебя прямо сейчас.

Я смотрю на него с отвращением.

— Единственная причина, по которой я этого не делаю, — это из-за нее. Потому что я дал обещание, которое намерен сдержать. Скажи мне, где она, чтобы они могли убрать твою жалкую задницу с моих глаз, пока я не передумал.

— Заброшенная шахта в Сказочном Лесу, — говорит он, закрывая глаза. — Она находится там.

И снова мне приходится бороться с желанием убить его. Он знает об этой шахте. Она заброшена не просто так — несколько лет назад в ней погибла группа шахтеров, когда часть ее обрушилась. И все же он оставил ее там, зная, насколько это опасно.

Есть ли такая глубина, на которую он бы не опустился? Нет ли греха, который он бы не совершил? Когда-то, несмотря на свои недостатки, он был человеком чести, тем, кого я уважал.

Теперь он совсем не тот, кого я хочу знать.

Я отталкиваю его от себя, роняя его головой об пол, когда поднимаюсь на ноги. Мои безумные глаза встречаются с глазами отца.

— Оттащите его жалкую задницу в башню, — рычу я, шагая прочь. — Пусть он там сгниет к чертовой матери.

Я собираюсь вернуть свою принцессу.

Трой

К тому времени, как я добираюсь до шахты, лес уже окутан тенями, а солнечный свет едва пробивается сквозь густые кроны деревьев над головой.

Я паркуюсь как можно ближе и остаток пути бегу. Мои легкие горят от напряжения, сердце бешено колотится. Я не останавливаюсь — до тех пор, пока не вижу вход в шахту, предупреждающие знаки едва различимы в густом кустарнике, который вырос вокруг них.

Вход в шахту находится в том же состоянии. Виноградные лозы и плющ обвили его, почти скрывая из виду. Подлесок у входа вытоптан — единственный признак того, что здесь недавно кто-то бывал.

Я мчусь ко входу, сердце колотится где-то в горле. Я не зову Талию, потому что боюсь, что она убежит, если услышит мой голос. Ведь она считает, что я приказал ее убить. Мне нужно подобраться достаточно близко, чтобы убедить ее, что я не причиню ей вреда, прежде чем у нее появится шанс убежать. В противном случае она может броситься навстречу опасности, пытаясь убежать.

Я не могу этого допустить. Шахта — не место для нее.

Я почти у входа, когда слышу тихий, едва уловимый звук. Замираю, пытаясь понять, что это. Сердце сжимается, когда осознаю: Талия плачет.

Звук доносится из шахты, настойчивый и печальный, как эхо утраченной надежды. Я не могу остаться равнодушным, когда она нуждается во мне, и двигаюсь в ту сторону, словно притянутый невидимым магнитом.

Спускаюсь в шахту, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Она превратила это место в нечто уютное, почти домашнее. В углу лежат камни, на подстилке из сухих листьев и соломы — запасное одеяло, которое она, наверное, принесла сюда.

В другом углу она собрала дрова и устроила из них импровизированный стол. Сверху лежат ягоды и яблоки. Она где-то нашла фонари — возможно, там же, где одеяло, — и расставила их вокруг, освещая неровные стены и земляной пол.

Этот маленький уголок, наполненный ее заботой и стараниями, кажется странным и трогательным одновременно. Я чувствую, как внутри меня что-то меняется, и понимаю, что не смогу просто уйти и оставить ее здесь одну.

Стены разрисованы грубыми рисунками звезд и луны. Словно ей нужно было видеть их, чтобы напомнить себе о существовании чего-то прекрасного даже в этом мрачном месте.