Книга Красота во тьме, страница 46 – Николь Роуз

Я падаю на колени, подавляя стон, когда эта мысль пронзает меня волной боли. Это словно гребаная бомба, которая взорвалась у меня под кожей, сея всепоглощающее опустошение.

— Талия. Черт возьми, ангел. Пожалуйста, с тобой все должно быть в порядке. Ты должна, — шепчу я.

У меня дрожат руки, когда я достаю телефон из кармана. Я никогда им здесь не пользовался. Когда я уезжал, я оставлял его в замке. Я начал носить его только для того, чтобы Талия могла позвонить мне, когда я буду в Стоунхейвене. Но она не позвонила.

Я был нужен ей, а она не позвонила.

Господи, я должен ее найти.

Понимание того, что кто-то сделал это, что кто-то отнял ее у меня, заставляет ярость кипеть в моих венах, как раскаленная лава. Когда я найду их, я надеюсь, что бог будет милостив к их гребаным душам, потому что я буду не таким. Я разорву их на части, оторву каждую гребаную конечность.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, вместо сердца у меня бьется ледяная ярость.

Я набираю номер отца.

Он не отвечает, поэтому я отключаюсь и снова перезваниваю.

— Трой? — отвечает он после третьего звонка хриплым ото сна голосом. — Ты хоть представляешь, который час?

— Она у тебя? — рычу я, врываясь обратно в домик, чтобы сунуть ноги в ботинки. — Скажи мне, черт возьми, что она у тебя.

Я убью его, если он это сделал, но, по крайней мере, я буду знать, где она. Я буду знать, что она в безопасности.

— О чем ты говоришь, сынок?

— Талия! — реву я, и новая волна боли пронзает меня, когда я произношу ее имя. — Скажи мне, что Талия у тебя.

— Нет, конечно, у меня ее нет.

Я стону, прислонившись к стене.

— Что случилось, Трой? Поговори со мной.

— Кто-то… Господи, — хриплю я, стараясь не сойти с ума. — В лесу, кто-то находился и наблюдал за нами. Я подумал, возможно, это ты или ее отец послали его. Но над нашей кроватью дырка от пули, и ее, блядь, здесь нет.

— Я никого не посылал за ней сынок, — тихо говорит мой отец. — Я никогда бы не сделал этого. Филипп также никого бы не послал, чтобы причинить ей вред. Возможно, он и ублюдок, но ни за что не стал бы убивать ее.

— Ее здесь нет. Кто-то забрал ее.

Слова срываются с моих губ. Кажется, я дрожу. Твою мать, я не знаю.

— Блядь, ее здесь нет.

— Возвращайся домой, сынок. Мы найдем ее, — обещает мой отец мягким голосом.

Впервые за два десятилетия он говорит, как мужчина, который держал меня за руку, когда умирала моя мать, и обещал мне, что с нами все будет хорошо. С тех пор у нас не было ничего хорошего — ни единого дня. Но тогда я ему верил. Я очень хочу верить ему и сейчас.

— Даже если нам придется разрушить королевства, мы найдем ее, — клянется он.

— Мы должны найти ее. Я обещал ей, пап. Я, черт возьми, обещал, что буду защищать ее.

— Ты будешь защищать.

Но… Я это не сделал.

Я был нужен ей, а меня, черт возьми, здесь не было.

Она — свет в моей жизни, умиротворение, единственная гребаная вещь, которую я сделал правильно за тридцать четыре года, а она даже не подозревает об этом.

Я должен найти ее. Я не успокоюсь, пока не найду.

Трой

— Мне все равно, что ты будешь делать, — рычу я, проносясь по тронному залу, прижимая телефон к уху. — Обыщи весь гребаный город дом за домом, если это потребуется, Орен.

— Господи Иисусе, Трой, — бормочет Орен Арч. — Я уже говорил тебе, что мы ищем ее, но ты ведешь себя неразумно. Орки не имеют к этому никакого отношения.