Книга Красота во тьме, страница 42 – Николь Роуз

Возможно, то, что мы делаем, неправильно, но мне все равно. С ним я никогда не чувствовала себя более правильной и цельной. Если это неправильно — наслаждаться темными, порочными вещами, которые он делает и говорит мне, тогда я буду неправа. Если я буду проклята за то, что люблю его так, как люблю, тогда я буду проклята. Мне все равно.

Я люблю его всеми фибрами души. Моя душа принадлежит ему. Не потому, что этого потребовала судьба. Не потому, что проклятие привязало меня к нему. Даже не потому, что магия Сказочного Леса сильная и необузданная. Она принадлежит ему, потому что я никогда не чувствовала себя более живой, чем рядом с ним. Потому что впервые в жизни я понимаю, каково это быть по-настоящему свободной.

Здесь я не принцесса, связанная долгом. Я не Роузвуд, скованная проклятием. Я просто безумно влюбленная женщина. Когда я покидала свое королевство, я думала, что убегаю от чего-то, но это было не так. Я бежала к чему-то. Я бежала к нему и к этому.

Я должна сказать ему правду. Даже если он решит, что я ему больше на нужна, он заслуживает, чтобы знать. Он заслуживает выбор и той же свободы, которую он мне дал. Я должна дать ему это. Вот что такое любовь. Это выбор. Это свобода.

— Трой, я…

— Мне нужно идти, ангел, — произносит он одновременно с ней и замолкает. — Тебе что-то нужно?

— Нет, — быстро отвечаю я, и замолкаю.

Сейчас не время говорить ему об этом. Я не хочу, чтобы мои секреты он узнал по телефону, ведь нас разделяют мили. Я хочу, чтобы он стоял передо мной, чтобы я могла видеть его лицо, а он — мое. Когда я расскажу ему все, я хочу, чтобы он знал, что я люблю его, что я выбираю его и что пойму, если он не выберет меня.

— Я скоро буду дома, — обещает он. — Будь готова для меня.

— Хорошо, — шепчу я. — Будь осторожен.

— Всегда, ангел.

Три часа спустя я все еще не сплю, когда открывается входная дверь. Он дома. Мое лоно трепещет от предвкушения, внутри все сжимается.

Я закрываю глаза и переворачиваюсь на спину. Простыня соскальзывает, но я натягиваю ее до самой шеи, намереваясь немного подразнить его. Он сказал, что хочет, чтобы я была обнаженной и готовой. Он может поиграть, гадая, выполню ли я его просьбу. Это пойдет ему на пользу. Он такой властный, иногда такой деспотичный.

Его просто сводит с ума, когда я не подчиняюсь его приказам или обхожу их, творчески бросая ему вызов. Не думаю, что кто-то когда-нибудь говорил ему «нет». Во всяком случае, никто, кроме меня. Я убегаю, когда он говорит «нет». Я кончаю, когда он говорит «нет». Я сосу, когда он говорит «лизать». И я наблюдаю, как он теряет терпение с каждым приказом, который я нарушаю.

Я глубоко дышу, слушая, как он ходит по дому, и стараюсь не шевелиться, пока он идет к спальне.

Мое тело уже горит, я жажду его и того, что он хочет сделать со мной. Боже. Я всегда жду. Он — зависимость, сильная и действенная.

Дверь спальни со скрипом открывается.

Мое сердце бешено колотится о грудную клетку.

Я долго прислушиваюсь, и жду, что услышу звук его шагов или голос, который спросит «не сплю ли я». Когда ничего не происходит, я открываю глаза, чтобы посмотреть, что он делает.

Мое сердце замирает в груди.

Мужчина, стоящий в дверном проеме, освещенный светом камина, — не Трой. Он внушительный и высокий, одет во все черное. Пряди светлых волос падают ему на лоб. В его зеленых глазах сверкает зло.