Книга Красота во тьме, страница 16 – Николь Роуз

— Еще, Трой… пожалуйста… — задыхаюсь я, слова вырываются из меня затрудненными вдохами.

Он пожирает меня с интенсивностью, граничащей с благоговением. Каждый круг, каждое посасывание посылает по мне электрические разряды, разжигая огонь в таких местах, о которых я и не подозревала, что они могут гореть так яростно.

— Черт, твои губы — это рай, — стонет он, и вибрация его голоса вызывает во мне еще одну волну желания.

В том, как он наслаждается мной, нет ничего нежного — это грубая потребность, темная и всепоглощающая. Я работаю над ним, поглаживаю и поглаживаю, мой собственный голод так же неукротим, когда я втягиваю его глубже в свой рот, пытаясь вместить в себя как можно больше.

Дрожь пробегает по мне, яростное крещендо удовольствия поднимается из глубин моей души. Его язык, безжалостный и точный, подталкивает меня ближе к краю, мое тело выгибается, стремясь к большему.

— Кончи для меня, ангел.

Его пальцы впиваются в мои бедра с властным приказом.

Я содрогаюсь в его объятиях, мое освобождение проносится сквозь меня, как буря. Мои крики наполняют домик, эхом отражаясь по углам.

— Талия… да…

Его собственный оргазм обрушивается на него, его бедра вздрагивают, когда он изливается на мои губы и язык, горячий и необузданный.

Я падаю на него сверху, постанывая и дрожа. Мы сплетаемся конечностями и тяжело дышим, наши вспотевшие тела прилипают друг к другу. Он разворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, его грудь прижимается к моей. Жар его кожи обжигает меня.

Он нежно целует меня в лоб, от чего мое сердце трепещет.

— Я ждал тебя целую вечность, — бормочет он, обнимая меня, словно защищая.

Его дыхание выравнивается, когда он засыпает, но я еще долго лежу без сна, волнуясь, что этот мужчина, который ценит контроль превыше всего остального, который сказал, что ждал меня целую вечность, может изменить свое мнение обо мне, когда узнает правду. Сможет ли он полюбить меня, если судьба направит его? Я не знаю. Но когда его сильное сердцебиение убаюкивает меня, впервые за многие годы я засыпаю не из-за проклятия. Это благодаря надежде.

Трой

Я резко просыпаюсь, тянусь к Талии, мой член пульсирует, во мне бурлит желание.

Я ощущаю только холодные простыни и пустую кровать.

Меня пронзает острое копье паники, тошнотворное урчание в животе говорит о том, что случилось худшее. Пока я спал как убитый, впервые в жизни чувствуя покой, моя милая маленькая Талия сбежала от меня. Я зашел слишком далеко, попросил слишком много и слишком рано.

Нет. Твою мать, нет.

Я опускаю ноги на пол, сердце бешено колотится, когда я несусь через комнату, из горла вырывается рычание. Я найду ее и верну обратно. Она моя. Она не может уйти. Она обещала.

Я вваливаюсь в гостиную, в голове пустота, но тут же замираю на месте, увидев, что передо мной.

«Талия».

— Доброе утро.

Она смотрит на меня сквозь ресницы, на ее губах играет милая улыбка, когда она стоит на кухне. Солнечный свет льется через окно, окружая ее ореолом.

У меня дергается член при виде нее, одетой только в мою рубашку. Она закрывает ее, доходя до колен, намекая на пышные изгибы и зрелую мягкость. У нее растрепались волосы вокруг лица, на губах все еще следы от моих поцелуев.

Видеть ее такой — это близость, которая сковывает меня крепче любых оков. Мне это чертовски нравится. Христос. Я не должен так себя чувствовать. Она должна быть моей, а не наоборот.