Книга Возвращение домой, страница 58 – Велена Князь

— Нормально, — ответила я. — По крайней мере, теперь мы знаем, чего ждать. И знаем, что отступать некуда.

Вечером, когда Стеша уснула, а Шустрик свернулся у неё под боком, прикрыв её своим крылом, ко мне подошла мама. Она долго стояла в дверях, мяла в руках край фартука, и я поняла, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Не спится? — спросила она наконец, садясь рядом на диван.

— Не спится, — ответила я.

Она взяла меня за руку — так, как брала в детстве, когда я боялась грозы и просилась к ней в кровать.

— Мам, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Что?

— Ты никогда мне не рассказывала про себя, — я посмотрела на неё. — Про свою семью. Про отца я тоже знаю немного. Но если Ефросинья моя прапрабабушка, то ты её правнучка?

Мама помолчала. Долго. Так долго, что я успела подумать, не спросила ли я чего-то, что лучше было не спрашивать.

— Я из простой семьи, Вася, — сказала она наконец. — Из пригорода. Мои родители — обычные люди. Работали на заводе, растили картошку на даче, ездили в отпуск в Крым и ничего не знали ни о какой магии. Ефросинья — не моя родственница.

— А папа? — спросила я. — Получается, он потомок Ефросиньи?

— Твоего отца звали Алексей, — сказала она. — Алексей Корольков. Хороший был человек, добрый. Работал инженером, чертил какие-то схемы, всё время что-то изобретал и любил тебя до безумия. Ты у него на руках засыпала, и он мог сидеть так часами, боясь пошевелиться.

— Что с ним случилось?

— Пропал без вести, — мама вытерла глаза. — Тебе было три года. Он поехал в командировку и не вернулся. Искали, но не нашли.

— Он knew about magic?

— Не уверена, — мама покачала головой. — Он никогда не рассказывал о своём прошлом. Говорил, что детдомовский, что родителей не помнит. Может, и сам не knew.

Мы помолчали.

— Ты на него похожа, — сказала мама. — Упрямством. И улыбкой.

— Я не помню его, — сказала я.

— А зря, — мама грустно улыбнулась. — Он и правда был очень хорошим.

Она обняла меня.

— Спи, Вася. Завтра будет новый день.

— Спасибо, мама.

— Не за что, родная, — ответила она и пошла к себе.

Лёша пытался блокировать слежку — это стало его главной задачей на ближайшие дни, и он подошёл к ней с той же одержимостью, с какой когда-то писал код для сложных проектов в офисе. Он окружил колыбель Стеши амулетами, настроил защитные поля, даже попытался «перекодировать» фиолетовый огонёк, который появлялся в углах гостиницы, когда никто не смотрел. Но огонёк исчезал и появлялся снова, будто издевался.

Лилит связалась с отцом.

— Папа, — сказала она в кристалл. — Нам нужна помощь.

— Я знаю, — ответил Вельзевул. — Я уже отправил подкрепление.

— Какое?

— Два отряда демонов. Самых сильных.

— Пришли мне артефакты. Те, что блокируют магическую слежку.

— У меня таких нет.

— А у кого есть?

— У твоей матери.

— Папа, — Лилит вздохнула. — Мама умерла.

— Я помню. Но её артефакты остались. В твоей старой комнате, под кроватью.

— Ты хранил их под кроватью?

— А где их ещё хранить? — сказал Вельзевул и отключился.

Лилит повернулась к Лёше.

— Пойдём в Ад, — сказала она.

— Опять? — побледнел Лёша.

— За артефактами моей матери.

Лёша вздохнул — тяжело, обречённо, — и взял её за руку.

— Ладно, — сказал он. — Пойдём.

Тем временем в гостинице готовились к обороне, и это было зрелище, достойное отдельного репортажа — если бы Лилит не уехала в Ад, она бы точно сняла ролик под названием «Один день перед битвой».