Книга Возвращение домой, страница 33 – Велена Князь

— Ничья! — сказал он твёрдо.

— Как это — ничья? — возмутился Грумли.

— Оба хороши, и у каждого свои достоинства.

Грумли и мама переглянулись, а потом мама примирительно протянула руку.

— Должна признать, ты действительно гений кулинарии, — сказала она.

Грумли посмотрел на её руку, потом на её лицо, потом всхлипнул.

— Ты тоже гений, — сказал он и ответил на рукопожатие.

Крысы зааплодировали.

— Ладно, — сказала мама. — Пойдём, научу тебя котлеты домашние делать.

И они ушли на кухню.

А я стояла в стороне, смотрела на всё это и улыбалась. Пухля всё висел в своём коконе в подвале, и я спускалась к нему каждое утро. Гладила тёплую пульсирующую оболочку, разговаривала с ним.

— Держись, — шептала я, чувствуя, как под пальцами пульсирует живое тепло. — Скоро придёт лекарь. Всё будет хорошо!

Кокон мерцал в ответ мягким фиолетовым цветом, и я знала — Пухля меня слышит.

На четвёртый день Разрушитель вернулся.

Он влетел в холл, запыхавшийся, уставший, но гордый.

— Привёл! — объявил он. — Гном Кремний собственной персоной!

За ним, еле поспевая, семенил маленький бородатый старичок в кожаном фартуке и с огромным рюкзаком за спиной. Он передвигался на механическом ослике, который скрипел, дымил и оставлял за собой маслянистые следы.

— Здравствуйте, — сказала я. — Вы ветеринар?

Гном посмотрел на меня, на Людомира, на Жан-Поля, на парящую под потолком Агафью. Покачал головой.

— Зверя показывай, — сказал он скрипучим голосом. — Нечего время терять!

Я провела его в подвал.

Кокон висел в углу, подсвеченный мягким светом изнутри. Гном подошёл, потрогал, понюхал, приложил ухо.

— Самка, — сказал он свой вердикт. — Девочка.

— Что? — я не поняла. — Какая ещё девочка?

— Пухля — девочка. — Гном повернулся ко мне. — Эта порода чувствует беременность хозяйки. Как только поняла — начала готовиться. Кокон — это не болезнь, а гнездо. Скоро ваш питомец отложит яйцо.

— Яйцо? — переспросил Людомир.

— Яйцо, — подтвердил гном. — Из него вылупится детёныш. Он станет фамильяром вашего ребёнка. Такая у них природа.

Я смотрела на кокон, на пульсирующий свет внутри, силуэт Пухли, который свернулся клубком.

— Она не болеет?

— Здорова, — сказал гном. — И скоро станет мамой.

— А что ей нужно?

— Покой, тепло, поменьше света и подготовьте печенье. Эти зверушки любят печенье.

Я не сдержала улыбку, и по щеке скатилась слеза. Кокон мягко замерцал — словно Пухля подтвердила слова гнома.

Кремний собрал инструменты, похлопал своего механического ослика по шее.

— Через день-два отложит яйцо и вылезет сама. Лучше не трогайте и не мешайте. Природа сама разберётся.

— Спасибо, — сказала я.

Гном кивнул, уселся на ослика, дёрнул за верёвку, и механическое животное, скрипя и дымя, поехало к выходу.

Я осталась у кокона.

— Ты меня слышишь? — сказала я тихо. — Ты скоро станешь мамой.

Я села на пол, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Пухля была рядом. Я чувствовала её тепло через кокон, и впервые с момента появления этого кокона мне стало спокойно.

Через два дня я спустилась в подвал, как обычно, и увидела, что внешняя оболочка разошлась, а на старом матрасе, свернувшись клубком, лежит Пухля. Слабая и уставшая, а рядом с ней — крошечное золотистое яйцо в фиолетовую крапинку.

— Пухля! — прошептала я.