Книга Возвращение домой, страница 31 – Велена Князь

— Держись, Пухля, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Мы тебя не бросим. Слышишь? Никто тебя не бросит!

Пухля — мой первый друг в этом мире, мой комочек тепла — лежал в подвале в загадочном коконе, и никто не знал, что с ним.

Я поклялась себе: я найду того, кто его спасёт. Даже если придётся перевернуть весь магический мир.

Обычно утро начиналось с того, что Пухля топтался у меня на груди, требовательно заглядывал в лицо и издавал короткие мелодичные звуки. Сегодня его не было. Я протянула руку к тому месту, где он обычно спал, сворачиваясь клубком и накрываясь крылом, как одеялом. Пусто. На глаза сами собой навернулись непрошеные слёзы.

— Спустишься к нему после завтрака, — сказал Людомир, словно угадывая мои мысли.

Он сидел на стуле у окна, уже одетый, с блокнотом в руках.

— Я тут накидал несколько правил, — сказал он, не поднимая головы. — Послушай. Пункт первый: завтрак. Через пятнадцать минут, ровно в восемь тридцать. Пункт второй: прогулка на свежем воздухе, не менее получаса. Пункт третий: отдых после прогулки, не менее часа.

— Но… — я моргнула, пытаясь осознать услышанное. — Я только проснулась. Какой отдых?

— Пункт пятнадцать, — Людомир перелистнул страницу и поднял на меня серьёзный взгляд. — Избегать споров с мужем по вопросам, касающимся здоровья. Споры ведут к стрессу, а стресс вреден для беременных. Это медицинский факт, между прочим.

— Ты издеваешься?

— Ни в коем случае, — ответил он, и его лицо осталось совершенно серьёзным. — Я подошёл к вопросу системно.

Я вздохнула, наклонилась, поцеловала его в щёку — колючую, потому что он ещё не брился, — и пошла умываться, чувствуя, как утренняя тревога понемногу отпускает.

Утром пришла посылка от Вельзевула — колыбель. Из чёрного дерева, с резными драконами, с подогревом, защитой от падения и подвесной игрушкой в виде маленькой феи, которая пела детские песенки. Людомир проверил каждый винт, каждое соединение, каждую пружину. Он раскачивал колыбель, нажимал на бортики, проверял, насколько мягкий матрас, и вообще выглядел так, будто готовил её к полёту в космос.

А на кухне тем временем шла война.

Мама и Грумли стояли у плиты друг напротив друга, разделённые двумя кастрюлями с заливным. Между ними — Лёша с белой повязкой на рукаве, которую ему вручила мама, назначив судьёй.

— Итак, — объявил Лёша дрожащим голосом. — Первый конкурсант — Грумли. Презентуйте ваше блюдо!

Грумли выпрямился, одёрнул фартук, на котором красовалась надпись «Лучший повар Трёх Миров», и снял крышку с кастрюли с таким видом, будто открывал саркофаг с древними сокровищами.

Заливное «Дварфийский восторг» сверкало янтарём, в нём застыли кусочки рыбы, овощей и что-то ещё, отдалённо напоминающее ягоды.

— Всю ночь варил! — гордо сказал Грумли, поглаживая бороду. — Секретный ингредиент — капля драконьей слюны!

— Драконьей чего? — спросил Лёша, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Слюны. Нашёл в старых запасах.

— Эээ… ну, ладно, — Лёша вытер пот со лба. — А что за золотистые полоски?

— Сусальное золото! — Грумли подмигнул. — Есть можно, безвредно.

Лёша взял ложку, зачерпнул маленький кусочек, закрыл глаза и положил в рот. Жевал он долго — так долго, что все затаили дыхание, и даже крысы, которые выстроились вдоль стены, перестали шевелиться.