Книга Возвращение домой, страница 25 – Велена Князь

— Мой, — ответила я с гордостью.

— А борщ он умеет?

— Не пробовала, — честно ответила я. — Он больше по экспериментальной кулинарии.

— Научу, — сказала мама и пошла знакомиться с Грумли, протягивая ему руку для пожатия.

Тот покраснел (борода сделалась пунцовой), пожал мамину руку и куда-то убежал — наверное, записывать рецепт борща в свой замусоленный блокнот.

Элеонора мыла полы в восточном крыле.

Я хотела представить её маме, но не успела. Мама увидела эльфийку, которая согнулась в три погибели и натирала каменные плиты с такой скоростью, что вокруг неё образовался магический вихрь.

— Это кто? — спросила мама.

— Элеонора. Она здесь… убирается.

Мама остановилась, сложила руки на груди, посмотрела на эльфийку долгим, оценивающим взглядом — тем особенным взглядом, который я помнила с детства, когда она смотрела на моих друзей и безошибочно определяла, кто из них послушный ребенок, а от кого мне следует держаться подальше.

— Элеонора! — сказала она громко.

Эльфийка замерла. Выпрямилась. Повернулась.

— Да?

— Отдайте швабру.

— Зачем? — Элеонора нахмурилась.

— Вы устали. Идите отдыхайте.

Элеонора посмотрела на маму долгим взглядом. Потом на швабру. Потом снова на маму.

— Я не устала, — сказала она.

— Отдайте, — повторила мама тоном, который не терпел возражений.

Элеонора отдала. Медленно, будто расставалась с лучшим другом.

Мама взяла швабру, опёрлась на неё, как на посох, и сказала:

— Идите. Я пока присмотрю.

Элеонора посмотрела на меня. Я кивнула.

Эльфийка развернулась и пошла в сторону лестницы. У первой ступеньки она обернулась.

— Спасибо, — сказала она тихо. И ушла.

Мама посмотрела на швабру, потом на меня.

— Хорошая женщина, — сказала она. — Но работать надо меньше.

— Я ей передам, — ответила я.

Пухля, сидевший на моём плече, издал короткий мелодичный звук — одобрительный, — перелетел на мамино плечо, устроился там, прижался к её щеке и замер, довольно зажмурившись.

Лёша стоял посреди холла, задрав голову, и смотрел на портрет Ефросиньи, который висел над камином — старый, в тяжёлой золотой раме, с потрескавшимся от времени лаком.

— Это твоя прапрабабка? — спросил он.

— Она самая, — ответила я. — Ефросинья. Первая хозяйка.

В этот момент к нам подошёл Людомир и взял меня за руку.

— Вы закончили? — сухо спросил он, нахмурив брови. — Тебе бы пора прилечь, помнишь, что врач сказал?

— Да, — нехотя согласилась я. — Лёша, ты пока осваивайся. Жан-Поль покажет тебе комнату и всё расскажет.

— А компьютер? — спросил Лёша. — У вас тут есть компьютер?

— Есть магия, — ответил Людомир.

— Магия — это недокументированная технология, — сказал Лёша серьёзно. — Ладно, разберусь. Тем более что я взял с собой свой рабочий ноут.

Людомир хотел что-то ответить — я видела, как он открыл рот, готовясь возразить, — но я взяла его за руку и сжала пальцы.

— Идём, — сказала я. — Пусть осмотрится.

Мы отошли к камину.

— Ты не доверяешь Лёше? — спросила я тихо, чтобы никто не слышал.

— Не место ему в этом мире, — ответил Людомир сухо.

Я посмотрела на Лёшу. Он стоял у портрета Ефросиньи и тихо разговаривал с Жан-Полем. Скелет вежливо кивал, хотя, наверное, уже жалел, что согласился быть экскурсоводом.

— Дадим ему шанс, — сказала я.

Людомир вздохнул.

— Хорошо. Но если он что-то натворит…