Книга Возвращение домой, страница 18 – Велена Князь

Лёша поднял амулет и показал мне. Точка у маминого дома пульсировала — ярко-синяя.

— Она не исчезла, — сказал он. — И довольно быстро растёт.

Я посмотрела на Людомира.

— Едем к маме.

Он кивнул.

Таксист высадил нас у арки. Я сунула ему деньги, не глядя, и вышла. Людомир — за мной, Лёша вылез последним, сжимая амулет так, что побелели костяшки.

— Он здесь, — сказал он, сверяясь с данными. — Прямо во дворе у скамейки.

Я смотрела на серую панельную пятиэтажку, на старые качели, на лавочку у подъезда, где мы с мамой когда-то сидели вечерами. Всё было как обычно, но одновременно с этим всё было не так, и я не могла понять, что именно меня смущает, пока мы не вошли под арку и не ступили на дворовую территорию.

И тогда я поняла.

Люди замерли.

Бабушка на лавочке поправляла очки, и пальцы её зависли в сантиметре от дужки, не касаясь пластика. Мужчина с собакой замер у мусорного бака — собака стояла на трёх лапах, четвёртая зависла в воздухе. Голуби на асфальте застыли, как восковые фигурки в музее — один клевал крошку, второй чистил перья, третий просто сидел и смотрел в одну точку.

Даже листья на деревьях не шевелились. Ветер был, я чувствовала его на лице, но ветки не качались. Весь двор казался фотографией, которую кто-то забыл оживить.

— Что происходит? — прошептал Лёша.

— Думаю, время остановилось, — сказал Людомир. — Но только здесь и только вокруг портала. Такое бывает, когда материя достигает критической массы и начинает влиять на реальность.

Я посмотрела на скамейку — портал висел прямо над ней. Большой — метра два в диаметре, фиолетового цвета.

— Он пульсирует, — сказал Лёша.

— И растёт, — добавил Людомир.

Я подошла ближе. Обогнула застывшую бабушку, прошла мимо неподвижного голубя. Пухля на моём плече замер — даже он перестал урчать.

— Я зайду одна, — сказала я.

— Три минуты, — сказал Людомир. — Если через три минуты не выйдешь — я за тобой.

— Договорились.

Я шагнула в портал и тут же оказалась перед старым деревянным домом. Если это и было моим воспоминанием, то каким-то очень далёким, потому что это место я никак не могла припомнить. Передо мной был сад — ухоженный, с яблоневыми ветками, склонёнными к земле под тяжестью плодов, и цветущими кустами сирени.

— Здравствуй, Василиса.

Я обернулась.

На крыльце, прислонившись к перилам, стояла женщина. Молодая — лет двадцать пять, не больше, — с тёмной косой, перекинутой через плечо, в длинном светлом сарафане, расшитом васильками. Я узнала её. По портретам в гостинице, которые висели в кабинете над камином, и по иллюстрациям из Книги Рода.

— Ефросинья, — сказала я.

— Она самая, — улыбнулась женщина. — Ну, не совсем. Я умерла давно, а это лишь мой дух.

— Зачем ты здесь?

Она спустилась с крыльца — босиком, по траве, и трава не пригибалась под её ногами, потому что она была невесомой, как облако. Прошла по дорожке, остановилась у старой яблони, провела рукой по ветке.

— Чтобы объяснить, — сказала Ефросинья, глядя на яблоки. — Ты заслуживаешь знать правду, Василиса. Всю правду, без прикрас и без сказок.

— Какую правду?

— Порталы открыла ты, — сказала Ефросинья.

— Как? — спросила я. — Я ничего не делала, даже не знала о них, пока Совет не позвал меня.

— Сердце Мироздания теперь часть тебя. Оно чувствует твои желания — твою тоску, твою боль. Ты скучала по дому, Василиса. По маме, по прошлой жизни, и Сердце откликнулось. Оно создало порталы, чтобы ты могла вернуться.