Книга Возвращение домой, страница 11 – Велена Князь

— Это моя квартира, — сказала я Людомиру.

Он молчал. Только взял меня за руку.

Жан-Поль поправил фрак, а Пухля на моём плече прижался к щеке — я чувствовала его тепло и лёгкую дрожь крылышек.

— Идём? — спросил Людомир.

— Идём, — ответила я.

Мы шагнули в портал.

Переход оказался мягче, чем я ожидала — просто шаг, и гравий под ногами сменился потрескавшимся линолеумом, и воздух стал другим, сухим и пыльным, с запахом старой мебели и давно не проветриваемой комнаты. Я стояла в прихожей и смотрела на пустой крючок, где когда-то висело моё пальто, на пустую полку для ключей, на пустой порог, где стояли мои кеды, и ничего не напоминало о том, что я когда-то жила здесь — словно меня вычеркнули, стёрли, забыли.

— Здесь я умерла, — сказала я тихо, и Людомир обнял меня за плечи, не говоря ни слова.

Пухля слетел с плеча, сел на подоконник и уставился в окно, а за окном был обычный московский двор — качели на цепях, песочница с мокрым песком, старушка на лавочке с книгой в мягкой обложке, — и никто не знал, что в квартире на восьмом этаже только что открылся портал между мирами.

Я сделала шаг в комнату, и тут в двери повернулся ключ.

Дверь открылась, и на пороге появилась… мама.

Она была в старой дублёнке, потёртой на локтях, в вязаной шапке с помпоном, который вечно съезжал набок, и в руках держала сумку-тележку, полную продуктов — картошка, яблоки, буханка хлеба торчит сбоку. Она смотрела на меня, и сначала в её глазах было только недоумение, потому что она не понимала, кто стоит перед ней и почему этот кто-то так похож на её мёртвую дочь.

— Вася? — голос у неё севший, будто она не разговаривала несколько дней. — Вася, это ты?

— Мама, — говорю я.

И всё. Больше ничего сказать я не успела, потому что мама уронила сумку и медленно сползла на пол.

Я бросилась к ней. Людомир — за мной.

— Жива, — пробормотал он, щупая пульс. — Просто обморок, всё нормально.

Я села на пол рядом с мамой и взяла её руку — холодную, морщинистую, такую родную.

— Здравствуй, мама, — прошептала я дрожащим голосом. — Я вернулась.

Мама дышала ровно, и её веки дрожали, и я знала, что она скоро откроет глаза. И тогда начнётся разговор, которого я боялась больше всего на свете — разговор о том, где я была, почему молчала и как такое вообще возможно.

Мама пришла в себя не сразу, и эти первые минуты тянулись бесконечно долго.

Сначала она просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Потом она перевела взгляд на меня, и я увидела, как в её глазах медленно просыпается осознание, как зрачки расширяются, а брови ползут вверх. Потом снова на потолок. Я сидела рядом, держала её за руку и боялась пошевелиться.

— Вася, — сказала она наконец. — Это не сон?

— Нет, мама. Это не сон.

— Я умерла?

— Нет, мамочка. Ты просто упала в обморок. Это бывает, когда слишком сильный шок.

— А ты? Ты умерла?

Я замялась. Вопрос был простым, но ответа на него не существовало — во всяком случае, такого, который можно было бы уложить в одно предложение. Как объяснить человеку, который всю жизнь прожил в мире без магии, что его дочь умерла, а потом чудесным образом воскресла?

— Понимаешь… это сложный вопрос.

Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она открыла глаза, села, опираясь на локоть, и огляделась. Увидела Людомира — он стоял у стены, сложив руки на груди, и старался не привлекать внимания. Жан-Поля — скелет замер у двери, как статуя, даже дышать перестал (хотя ему это было несложно), а потом и Пухлю — зверёк сидел на подоконнике, свёсил хвост и с любопытством наклонил голову.