Книга Замуж за первого поперечного, страница 2 – Ида Шторм

У меня в тот момент так отвисла челюсть, что кусочек шоколадной вафли плюхнулся изо рта обратно на тарелку. Мама сконфуженно протянула мне кружевную салфетку, но я ее проигнорировала, уставившись на отца.

До того злополучного утра родители ни разу не настаивали на моем замужестве, и я, по-моему, ясно дала им понять, что не собираюсь становиться домохозяйкой. Это просто не по мне! А именно такой, скучной и стабильной жизни в семейном гнездышке родители мне и желали. Почти уверена, что мама уже приготовила десятка два горшков мне в приданное, чтобы я занялась цветоводством, и мы с ней потом распивали чаи на благоухающей террасе, обсуждая лучшие сорта роз. Ее мечта и мой тихий кошмар.

— Ни за что не пойду замуж! — воскликнула я тогда, вскочив из-за стола.

А надо сказать, я отличалась упертым характером.

— Пойдешь, и в этом году! — припечатал батюшка, в которого я своей упертостью и пошла. — Я все устрою!

И он начал устраивать… А я ему всячески мешать в надежде, что как-нибудь протяну этот клятый год, и родители оставят меня в покое.

В ход пошли все папины связи при дворе, коих было немало, учитывая, что он приближенный императора. И все мои творческие способности, призванные нарушить его планы.

Чего я только не устраивала, чтобы избавиться от потенциальных женишков! Довела бедного батюшку до такого отчаяния, что к концу года он потащил меня аж сюда, на самую окраину империи, к своему хорошему другу графу Ковадо, у которого имелся подходящий по возрасту холостой сын.

Надо ли говорить, что Альберт, выбранный по остаточному принципу и не в меру откормленный, мне совсем не понравился? Да и папе тоже не очень нравилась Северная провинция, где даже сейчас, в разгар лета, было прохладно. Мама пребывала в таком расстройстве от мысли, что я буду жить далеко, что на неделю слегла с мигренью. Но моего твердолобого отца и это не остановило. Оставив маму на семейного лекаря и дюжину домработниц, он потащил меня в эту лесисто-гористую дыру на самой границе с землями дикарей-оборотней, которые не совались к нам только благодаря дару императорской семьи.

Я была уверена, что скоро благополучно вернусь домой. Пока мы добирались до Северной провинции, прошло две недели, и остался всего месяц до моего дня рождения. Скоро мне стукнет двадцать три, и одержимость батюшки сойдет на нет.

Так я думала, выбравшись из бального зала в полутемный коридор и торопливо запихивая пышную юбку в объемную вазу в нише. Я была уверена, что на этом уж точно все. Последний приличный жених оказался вычеркнут из списка, а за кого попало батюшка свою кровиночку определенно не отдаст.

Кто же знал, что после моей выходки на балу добросердечный родитель обрушит на меня Пророчество, после которого я споткнусь об странного мужика с разбитой головой, лежащего в городской канаве — и нас с ним свяжут магические брачные узы…

Я, конечно, не собиралась шокировать публику на манер бедолаги Альберта, раздеваясь в нише. Под снятой юбкой у меня были брюки и удобные высокие сапоги на шнуровке. Корсетный верх платья с белой блузой отлично к ним подходил.

Я собрала волосы в хвост, стерла с губ вызывающе-яркую помаду и наигранные слезы и скользнула к выходу из графского особняка, пока батюшка, закончив траур по последней темной пряди в своей шевелюре, меня не хватился.