Книга Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера, страница 26 – Бетти Алая, Полли Уайт

Сердце делает такой кульбит, что я едва не давлюсь имбирем. Решительно нажимаю на красную кнопку. Сбрасываю.

Через пять секунд снова вибрация. Он настойчив, как коллектор. Опять сбрасываю.

На третий раз телефон начинает буквально подпрыгивать на столе.

— Да чтоб тебя! — вскрикиваю, срывая трубку. — Морозов, у тебя что, оперативная память стерлась? Я же сказала: оставь меня в покое! Между нами всё кончено, пари закрыто! Иди, спасай мир в другом месте, а от меня...

— Света, послушай меня внимательно, — его голос в трубке заставляет меня мгновенно замолчать.

В нем нет ни тени иронии, ни того бархатного напора. Он звучит как-то... мертво. Пусто.

— Добр сбежал.

Александр

Вечернее солнце лениво ползет по полированной поверхности моего стола, но я не вижу цифр в годовом отчете.

Перед глазами — только рыжий вихрь волос и зеленые глаза, в которых сегодня днем я прочитал свой смертный приговор.

Я, Александр Морозов, привыкший просчитывать риски на десять ходов вперед, сейчас чувствую себя мальчишкой, у которого отобрали любимую игрушку.

Только Света — не игрушка. Она — бомба, которая разнесла мою выверенную жизнь в щепки.

Но что случилось сегодня? Почему она была так зла? Что я сделал? Или не я…

Открываю ноутбук и запускаю удаленный доступ к камерам в «Хвостатом». Их поставили мои ребята на прошлой неделе.

Прокручиваю запись на несколько часов назад.

Белоснежный «Бентли» Миланы, припаркованный прямо у входа. Моя бывшая выходит из машины, сияя искусственным лоском, и скрывается в дверях клиники. Через десять минут она выходит, победно поправляя укладку. А следом — Света. Она выглядит так, будто её ударили под дых.

— Тварь, — цежу сквозь зубы, набирая номер начальника службы безопасности.

— Сева, позвони в банк, пусть все счета Миланы заморозят, — приказываю, когда на том конце снимают трубку. — И подготовь документы по иску о клевете и вмешательстве в частную жизнь. Я хочу, чтобы она исчезла из этого города к утру. Чтобы ее не приняли ни в одном, даже самом затхлом хостеле.

Закрываю крышку ноутбука. Гнев не приносит облегчения.

Внутри — выжженная земля. Милана со своими дешевыми интригами — лишь симптом моей прошлой жизни.

А Света... Света — это воздух, которого мне катастрофически не хватает.

Я влюбился.

В эту колючую, упрямую девчонку в помятом халате. И это не азарт, не пари и не стратегия захвата. Это капитуляция.

Я не собираюсь сдаваться. Поеду к ней. Расскажу всё. Выверну душу наизнанку, пусть казнит или милует.

А еще я нагло использую Добра как тяжелую артиллерию. Против этого мохнатого танка у неё, моей рыжули, нет защиты.

По пути заезжаю в ювелирный бутик. Девушка-консультант предлагает бриллианты, достойные королевы, но я качаю головой.

Взгляд цепляется за кольцо из белого золота с крупным, глубоким изумрудом. Он точь-в-точь как её глаза. Стильно, благородно, без лишнего пафоса. То, что Света не швырнет мне в лицо... я надеюсь.

Подъезжаю к дому, чтобы забрать пса.

— Добр! Ко мне! — зову, входя в холл.

Тишина. Только мерное тиканье напольных часов. Обхожу дом, заглядываю в сад, иду к вольеру. Пусто. Поводок висит на крючке, но собаки нет.

Меня прошибает холодный пот. Звоню матери.

— Мам, Добр у тебя? — спрашиваю без предисловий.