Книга Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера, страница 28 – Бетти Алая, Полли Уайт

Она медленно поднимается на ноги, отряхивая серые штаны.

Ласково треплет Добра по макушке.

— Забирай его, Саш. Он твой пес. И он тебя очень ждал.

Света разворачивается и уходит в темноту.

Я остаюсь на коленях перед дверью клиники, сжимая в руке открытую коробочку, а Добр сидит рядом, тяжело дыша и преданно заглядывая мне в лицо.

— Что скажешь, друг? — тихо спрашиваю. — Это было «нет» или «позже»?

Света

Первые три дня я живу в режиме «боевого ожидания».

Каждый раз, когда в клинике открывается дверь, сердце совершает кульбит, бешено бьется о ребра.

Я жду. Жду ледяного баритона, новых курьеров с паштетами… да хотя бы очередного «Элит-клининга», который придет отмывать мои грехи!

Но наступает четвёртый день, пятый… проходит неделя… и тишина становится оглушительной.

Саша исчез.

Словно его и не было в моей жизни. Словно весь этот вихрь из дорогих парфюмов, ротвейлеров и изумрудных колец мне просто приснился в приступе тяжелого гриппа.

Я понимаю, что он сделал. Услышал моё «мне нужно подумать» и просто дал мне ту самую свободу, о которой я так яростно кричала.

Свободу от его денег, напора и даже присутствия.

Только почему-то эта свобода на вкус как остывший чай с мятой. Безвкусная и холодная.

Смотрю на пустой табурет, где он сидел… вспоминаю, как Морозов с деловым видом подметал кошачий корм, и внутри всё болезненно сжимается.

Злобик тоже добавляет масла в огонь.

Он теперь целыми днями сидит у двери, неодобрительно щурится на меня и демонстративно отказывается от обычного корма, требуя те самые «премиум-паштеты».

— Предатель, — ворчу, почесывая его за ухом. — Продался за банку элитной тушенки? А казался таким гордым.

Кот только сухо фыркает, всем своим видом показывая, что я — круглая дура, упустившая самого адекватного «кожаного» в округе.

Две недели я существую в режиме автопилота. Работа, дом, Злобик, снова работа.

Клиника, благодаря его вложениям, теперь сияет, как операционная в «Докторе Хаусе», но мне тошно смотреть на новую центрифугу. Каждая деталь напоминает о нём.

Всё меняется в среду вечером.

Листаю ленту новостей, пытаясь отвлечься от мыслей о кареглазом манипуляторе, и вдруг замираю.

Заголовок в бизнес-издании кричит: «Миллионер Александр Морозов открывает крупнейший в регионе приют для животных "Доброе сердце"».

Сердце пропускает удар. Открываю статью, и телефон чуть не выскальзывает из рук.

На фото — стройка. Ряды современных вольеров, огромная территория. Где-то за городом, судя по лесу за забором.

И он. Саша стоит на фоне кирпичной кладки. Без привычного дорогущего костюма. Какая-то простая куртка, растрепанные волосы. Но пугает не это.

Он осунулся. Под глазами залегли тяжелые тени, скулы стали острее, а взгляд такой потерянный, что мне хочется завыть прямо посреди комнаты.

Морозов выглядит как человек, который строит убежище для других, потому что сам остался без дома.

В статье написано, что он лично курирует проект и намерен ежемесячно отчислять туда суммы, от которых у любого бухгалтера случится инфаркт.

— Идиот, — шепчу, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. — Гордый, настырный, несносный идиот!

Я понимаю, что больше не могу. Плевать на гордость, на блондинку и её дурацкие скриншоты! Если я сейчас не увижу его, то просто перестану дышать.