Книга Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера, страница 20 – Бетти Алая, Полли Уайт

Я замираю. Удар ниже пояса. Он помнит имя моего кота. Заботится о том, кто разодрал ему физиономию. Не обо мне или клинике, а о моем вздорном нелюдимом звере. В глазах темнеет от нахлынувшего смятения.

— Он… он в полном порядке, — шепчу. — Спасибо. Не беспокойтесь.

— Рад слышать, — в его почти чёрных глазах нет насмешки. Есть что-то тёплое, мужское, полное заботы. — Тогда до встречи, доктор.

Они с псом уходят. Дверь закрывается. Я роняю лицо в ладони, чувствуя, как сердце колотится быстро, громко и глупо.

С ужасной ослепительной ясностью понимаю: эти две недели искусственной тишины были невыносимы. Я скучала. По этому наглому, несносному… щедрому мужчине, который методично взял в кольцо всю мою жизнь: квартиру, кота, работу.

И, кажется, победил…

Александр

Контракт на поставку медицинского оборудования в сеть частных клиник лежит передо мной, но я вижу не пункты о сроках, а россыпь веснушек на вздернутом носике.

Я методично беру «Бельчонка» в кольцо.

Мои курьеры докладывают о каждом шаге Светы, а клининговая служба превратила её скромную пятиэтажку в стерильный бокс.

Кажется, я выиграл этот раунд по всем законам бизнеса.

Но когда видел её сегодня в клинике, между нами всё ещё стояла стена из профессиональной вежливости и холодного «доктор Лисичкина».

План «Перехват» прост: приглашение на ужин. Официальное открытие обновленного кабинета УЗИ — идеальная зацепка. Звоню ей вечером.

— Света, завтра мы отмечаем установку оборудования. Я забронировал столик в «Олимпе». Это деловой ужин.

— Александр, — её голос в трубке звучит холодно, — я не продаюсь за датчики и гели. Если вы думаете, что ваш «антистресс-пакет» даёт вам право на моё личное время, вы ошибаетесь.

Она сбрасывает звонок. Прямой натиск не сработал. Значит, пойдем в обход.

— Добр, — командую, — изобрази мировую скорбь. Мы едем в гости. Осада затянулась.

Через сорок минут я стою у её двери. Света открывает, и у меня перехватывает дыхание.

На ней домашние шортики, открывающие вид на стройные ножки.

Копна рыжих волос в беспорядке, и мой ветеринар пахнет не лекарствами, а чем-то уютным, домашним.

— Опять? — выдыхает.

— Добр снова загрустил, — вру я, не моргнув и глазом. — Отказался от прогулки. Я подумал… может, вы посмотрите?

Света мгновенно меняется в лице. Врач в ней всегда побеждает гордячку.

— Проходите. Живо, — она отступает, давая дорогу.

Стоит нам переступить порог, как атмосфера в её квартире перестает быть мирной.

Из комнаты с боевым кличем вылетает Злобик.

Добр, никогда раньше не видевший это рыжее исчадие ада вживую, издает восторженный «вуф» и срывается с поводка.

Начинается хаос. Кот взлетает на занавеску, которая с жалобным треском проседает под его весом.

Добр, пытаясь достать новую «игрушку» врезается в журнальный столик, на котором стоят ваза с сухоцветами и стопка журналов. Всё это летит на пол.

— Злобик, нет! Добр, фу! — кричит Света, бросаясь наперерез псу.

Она проносится мимо, я перехватываю её за талию. Просто чтобы не поскользнулась на рассыпавшихся журналах.

Ладонь обжигает об её кожу под тонкой футболкой.

Света на секунду замирает в моих руках, наши глаза встречаются, но в этот момент кот прыгает с карниза прямо на спину Добру.