Книга Объявляю тебе войну, страница 2 – Виолетта Иванова

И она взяла мужа под руку. Дарья взяла отца под другую руку, и они направились в зал. Народ, что толпился в приемном холле и длинном коридоре, уже успел пройти в зал, поэтому они без помех дошли до дверей залы, из-за которой слышался гул праздника. Стоящие перед дверью слуги поклонились, открыли ее, пропуская их внутрь.

— Павел Иванович Карецкий с супругой Марией Васильевной и дочерью, — огласил их появление распорядитель бала, но его голос потонул в музыке, шарканье ног и гуле голосов множественных гостей, которым уже было все равно на вновь прибывших.

Мария Васильевна сморщила носик, явно не довольная тем, что их не заметили.

— Идем, — тихо проговорила она, поднимая выше подбородок.

Она — жена одного из самых богатых людей уездного города Энска, промышленника и миллионщика Карецкого Павла Ивановича, никогда ни перед кем не покажет своей слабости. Они сами виноваты, что опоздали к началу бала, теперь придется пробираться сквозь плотную толпу гостей.

Они двинулись к дальней от входа части зала, где находился пьедестал, на котором возвышался то ли трон, то ли шикарное кресло городского головы, и возле которого, как всегда, толпились все знатные и почетные жители города, демонстрируя свою приближенность к сильным и властным мира сего. В зале висело тяжелое удушье. Несмотря на открытые окна, которые запускали в зал холодный декабрьский воздух, множественные свечи сжигали кислород без жалости. Запах растопленного воска, пудры, духов, потных тел, ваксы для обуви, вина смешивался и прилипал к телам тяжелым покрывалом. Мария Васильевна стала усиленно махать веером, чтобы хоть чуть разогнать этот «аромат» праздника. Дарья в очередной раз отругала себя мысленно, что забыла дома свой веер, когда впопыхах собиралась на этот злополучный бал. Когда матушка, которая верила во всяческие приметы, уже сидя в карете, заметила его отсутствие, даже хотела вернуться домой, но Даша отговорила ее. Однако им все равно пришлось задержаться, так как на половине пути у кареты сломалась втулка колеса. Только каким-то чудом карета не опрокинулась на бок. Пришлось ждать, когда возница при помощи сопровождающего их слуги починят карету.

— Ой, не к добру все это, — Мария Васильевна ходила вокруг кареты, щелкая от волнения костяшками своих пальчиков. — И мы опоздаем к началу. А как же Дашенька?

— Успокойся, душечка, — Павел Иванович пытался успокоить жену, — ты же знаешь, тебе волноваться нельзя, тебе врачи запретили волноваться. И ты же знаешь, что для нас не так важен этот бал.

— Как это не важен? — Мария Васильевна вспыхнула возмущением. — Мы должны представить нашу дочь обществу. И так она пропустила целых два года! А это уже моветон, что будут говорить о ней? Что наша Дашенька стара, чтобы быть невестой?

— Матушка, успокойся, — девушка тоже пыталась успокоить женщину. — Ты же знаешь, я не спешу выходить замуж, мне это не интересно. Я хочу помогать папеньке в его делах.

— Да что ты такое говоришь! — Мария Васильевна всплеснула руками и возмутилась еще больше. — Я и так сгорала от стыда все последние два года, когда меня спрашивали, когда мы представим свою дочь обществу.

— Матушка, прошу, успокойся, — Дарья постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и умиротворяюще. Ее матери нельзя было волноваться из-за больного сердца, поэтому они с отцом старались всячески оградить ее от любых переживаний. — В нашем городе нет того, кого бы я хотела видеть своим женихом. Ты же сама знаешь всех холостых молодых людей, никто из них не сможет помочь нам с батюшкой в ведении нашего дела. И торопиться найти кого-нибудь, лишь бы назвать женихом я не хотела бы. Я выйду замуж только за того, кто докажет, что сможет стать достойным нам, нашему делу, — она немного сбилась, покраснела, — и кого я полюблю.