Книга Объявляю тебе войну, страница 1 – Виолетта Иванова

— Позвольте ваши шубы, — склонились слуги перед невысоким мужчиной и двумя высокими сухощавыми женщинами, которые с мороза вошли в теплый, даже можно сказать душный холл большого дома и незаметно осматривались.

Сегодня ежегодный прием-бал, который по традиции проводился за две недели до наступления Нового года, проходил не в большом зале дома дворянского собрания, а в доме самого городского головы, и по этому поводу сегодня здесь собралось вдвое больше народу, чем обычно. Уже в холле начинал толпится народ, который старался быстрее снять с себя верхнюю одежду и пройти в зал, где их ждали развлечения, музыка, буфет, слуги с напитками и свежие сплетни. На таких балах счастливые родители впервые представляли обществу своих дочерей, заключались деловые и брачные сделки, заводились новые знакомства, рождались новые сплетни, возникали новые скандалы, о которых потом долго судачили по всему уезду, доходящие до губернского города.

— Святые угодники! Сколько сегодня народу! — воскликнула высокая сухощавая женщина в возрасте, поворачиваясь к слуге, чтобы тот помог снять с нее шубку.

— Да, госпожа, сегодня очень много народу, — склонился старший слуга в поклоне, принимая ее одежду. — Господин Орловский уже открыл бал.

Женщина кивнула головой, повернулась к сопровождающему ее мужчине.

— Вот видишь, Пашенька, мы опоздали, — с укором, но тихо, чтобы их не услышали другие гости, проговорила она. — Как не хорошо получилось. Мы должны были выехать раньше. Как же будет неловко представлять господину Орловскому и обществу нашу дочь, когда уже начались танцы.

Она стала придирчиво осматривать наряд свой дочери, которая уже успела снять шубку и поправляла аккуратную прическу. Девушка ростом пошла в мать — такая же высокая и сухощавая, но добродушным лицом, пухлыми щечками, на которых горел румянец, зелеными и немного раскосыми, как у кошки глазами, немного курносым носиком и губками, которые всегда чуть улыбались, пошла в своего батюшку, который сейчас стоял перед своей женой и смотрел извиняющимся взглядом. Невысокий пухленький мужчина, на целую ладонь ниже своей жены, с остатками седых волос на голове, которые он постарался зачесать в какую-нибудь прическу и очень добрыми глазами, смотрел на женщин. Любовь и нежность светилась в его глазах, когда он смотрел на свою жену и дочь.

— Ну извини меня, Машенька. Я же не мог знать, что сломается колесо у нашей кареты.

— Матушка, не переживай, — поддержала отца девушка. — Мы же все равно доехали. И я не слишком переживаю, что не приехали рано. Я не хотела бы, чтобы все таращились на меня.

— Дашенька, что за выражения! — возмутилась матушка и покачала головой, продолжая осматривать дочь со всех сторон и поправляя какие-то складки на ее юбке. — Тебя все должны увидеть, ты же сама все знаешь. Да и переживаю я, слишком у меня тревожно на душе. И колесо сломалось не к добру. Доченька, Дашенька, прошу, держись рядом с нами, постарайся не потеряться в толпе. А если это случится, просто подойти к двери зала, здесь мы встретимся.

Девушка только кивнула головой и улыбнулась. Вечно волнующуюся за нее мать было не переубедить, легче было сделать вид, что она соглашается с ее словами.

— Ну что, готовы? — спросила Мария Васильевна Карецкая. Получив кивок от мужа и улыбку от дочери, выдохнула, быстро сделала защитный крест перед грудью. — Ну тогда пошли.