Книга Опрокинутый в жизнь, страница 5 – Алексей Небоходов

Бетонная стена рыбоконсервного завода выросла перед ней неожиданно — серая, с разводами плесени, покрытая граффити. Тупик. Справа чернел провал между складскими помещениями — слишком узкий, чтобы протиснуться. Слева — обрыв к воде. Ноги подкосились, и Зина оперлась рукой о холодный камень.

Она хватала воздух ртом. Смена в аптеке, где простояла весь день на ногах, а теперь ещё этот сумасшедший бег — всё отзывалось тяжестью в теле. Мышцы дрожали. В левой щиколотке пульсировала боль — последствие падения. Ремешок туфли на правой ноге врезался, растирая кожу до волдырей, каблук на левой шатался.

Сзади всё так же размеренно стучали шаги. Преследователь знал, куда она бежит. Знал, что здесь ловушка. И не торопился.

Зина резко обернулась, прижавшись спиной к стене. Душный августовский воздух не давал отдышаться. Рукав голубого платья был порван — когда она дёрнулась из его рук на пустыре. Это было полчаса назад, но казалось, что прошла вечность.

Он появился из темноты почти бесшумно. Лунный свет, пробивавшийся сквозь рваные облака, выхватил его фигуру — крепкую, спокойную, уверенную. Зина смотрела на его руки. Руки, которые три недели назад подавали лекарства матери, поправляли подушки, переворачивали страницы книги.

— Зиночка, ну что ты, — сказал он тем же ласковым голосом, каким обращался недавно к её парализованной матери. — Куда же ты убежала?

Эта ласковость была настолько неестественной, что Зина не могла вдохнуть. Она сильнее вжалась в стену.

— Пожалуйста, — только и смогла выдавить она. — Просто уйди.

Он улыбнулся и сделал к ней ещё шаг. Теперь он стоял совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Лицо, казавшееся таким открытым при первых встречах, сейчас выглядело чужим, незнакомым.

— Уйти? — он покачал головой. — После всего, что я сделал для тебя и твоей мамы? Ты знаешь, какие сейчас дорогие лекарства? Сколько стоит хороший уход? Нет, Зиночка, так не пойдёт.

Зина попыталась протиснуться вдоль стены, но он резко схватил её за плечо и притянул к себе. От него пахло чем-то резким, химическим — как от антисептика, которым она протирала прилавок в аптеке. Этот запах смешивался с тяжёлым дыханием и совсем не походил на его обычный запах.

— Тебе не кажется, что ты мне должна? — голос стал ниже, а хватка на плече усилилась.

— Я заплачу, — Зина попыталась говорить спокойно. — У меня есть деньги дома. И я могу отдать часть зарплаты в следующем месяце…

— Деньги? — он рассмеялся, и смех отразился от бетонных стен. — Думаешь, мне нужны твои жалкие гроши? Нет, Зиночка. Ты можешь предложить кое-что получше.

Ладонь скользнула с плеча на шею. Пальцы сжались на горле — не сильно, но ощутимо, демонстрируя возможность.

— Пусти, — она хотела крикнуть, но из горла вырвался только сдавленный хрип. — Люди услышат…

— Какие люди? — он оглянулся на пустынную набережную. — Здесь никто не ходит после девяти. Только ты и я, Зиночка. И звёзды над нами.

Зина смотрела ему в глаза — серые, пустые. Она узнала этот взгляд. Так же смотрели на неё из-за аптечной стойки те, кто уже не мог жить без химического спасения. Но в его глазах не было следов опьянения — только холодная, расчётливая пустота. И это пугало сильнее.

Зина попыталась оттолкнуть его, но руки, ослабленные бегством и двенадцатичасовой сменой, не слушались. Он даже не шелохнулся, только сильнее сжал пальцы.