Книга Дневник Берии, страница 16 – Алан Эмлин Уильямс

— О, я никому не угрожаю, герр Деттвайлер. Я оставляю это на усмотрение своих работодателей. И если вы, как утверждаете, адвокат мистера Грегори, то меня это вполне устраивает. Но я хотел бы вам напомнить, что ваш доверитель и вам отнюдь не все рассказал.

— Что вы имеете в виду?

— Он ведь не рассказал вам, что это за собственность?

Швейцарец бросил быстрый взгляд на Грегори, как раз допившего свой бокал и стоявшего, подозрительно глядя на Мискина.

— Мы так не договаривались! – закричал Грегори. – В прошлый раз мы все это уже обсуждали. Вы говорите, что не хотите проблем, а сами их создаете!

— Ладно, ладно.

Мискин был удовлетворен, ему удалось посеять у Деттвайлера сомнения, которые позволят ослабить альянс, и отныне швейцарец будет выступать скорее как арбитр, нежели противник. Даже один Грегори доставит немало хлопот, когда дело дойдет до десятипроцентного опциона.

Мискин открыл дипломат, достал перевязанную красной лентой папку и извлек из нее письмо, напечатанное на фирменном бланке «Атлантик нэшнл энд дженерал», подписанное Уитмором.

Грегори стоял над ним, тяжело дыша.

— Мне позвонить в банк?

Мискин посмотрел на часы.

— Боюсь, банки закрыты.

— Наш открыт.

Мискин взглянул на него со своей обычной вежливой улыбкой.

— Мистер Грегори, этом нет необходимости. Банковский перевод завершится не раньше утра понедельника.

— Понедельника! Вы же говорили, что самое позднее – сегодня, в субботу!

Грегори взмахнул своими ручищами и беспомощно уставился на Деттвайлера, который, в свою очередь, посмотрел на Мискина.

— Все в порядке, джентльмены, не паникуйте. Просто небольшая заминка с валютным контролем. – Мискин одарил их самой лучезарной из своих улыбок. – Даже в Соединенных Штатах, знаете ли, существует несколько правил, касающихся перевода крупных денежных сумм из одной страны в другую.

— Было бы лучше, – сказал Деттвайлер, – если бы вы предупредили нас заранее.

Мискин пожал плечами и снова взял письмо.

— Я также должен предупредить, – начал он, – что мои работодатели внесли определенные изменения в наш первоначальный вариант…

Пока он говорил, Грегори потянулся и выхватил письмо у него из рук.

— Минуточку, мистер Грегори! – вскочил Мискин. – Верните письмо, вы его помнете. – Теперь уже он обратился за помощью к швейцарцу.

Деттвайлер кивнул.

— Мистер Грегори, верните, пожалуйста.

Мискин взял письмо и снова сел, разгладил его на коленях, после чего передал Деттвайлеру. Швейцарец, не выражая никаких эмоций, прочел письмо до конца и уже собирался его вернуть, как Грегори снова выхватил его уже у него из рук, все так же стоя, пробежал глазами и покраснел.

— Твою мать! – Грегори, видимо, непроизвольно выругался по-русски, следующие три слова вырвались у него в яростном реве и брызгах слюны: – Триста тысяч долларов! – Не в силах вдохнуть от гнева, он уставился на Деттвайлера. – Это чертово надувательство! Три миллиона – мы так договаривались! – Он резко повернулся к Мискину и помахал письмом перед его лицом. – Мерзкий, грязный трюк – вы, американские бизнесмены, вы все одним миром мазаны! Вороватые псы, вцепившиеся в кость! Но вы ничего не получите. – Он громко захохотал. – Вы ничего не получите, потому что мы передадим материал в другое место. Деттвайлер, звоните в Берлин, Париж, Лондон, Милан и большим японским парням. Отдельные сделки со всеми ними. И мы скажем этим американским псам…