Книга Дневник Берии, страница 116 – Алан Эмлин Уильямс

Саша знал, что последняя фамилия – грузинская. С другой стороны, было много русских с фамилиями грузинского происхождения, которые ни слова не знали по-грузински. В то же время необходимо было серьезно рассмотреть возможность того, что госпожа Бернштейн описала реальный случай. Документы указывали на то, что ее отец исчез в начале пятидесятых годов, хотя подробности найти не удалось, поскольку большая часть досье периода руководства Берии была либо уничтожена, либо «утрачена».

Первый визит Саша нанес в Кембридж, где он, как часто делал в Британии, представился американским аспирантом. В Королевском колледже главный дежурный при входе ему сказал, что миссис Шумара собиралась остаться здесь на длинные каникулы, но более двух месяцев назад внезапно уехала, не оставив даже адреса для пересылки корреспонденции, и с тех пор колледж ничего о ней не слышал, кроме интервью в газете в прошлое воскресенье.

Затем Саша поговорил с ее научным руководителем, белорусом, жившим в Хантингдоне. Это был словоохотливый старик, который был высокого мнения о миссис Шумаре – такой умной и красивой, с манерами истинной аристократки и меланхоличной веселостью цыганки! Нет, она не сказала ему, куда едет, но он подумал, что она, вероятно, отправилась за границу, чтобы избежать дальнейшей огласки ужасного инцидента в ее детстве. Он опасался, что ее заставили продать историю газете за деньги – она была очень бедна и вынуждена довольствоваться небольшим грантом от колледжа.

— Бедное дитя… Так опозорена – и после всех этих лет!

— Сэр, вы, случайно, не в курсе, – вскользь спросил Саша перед уходом, – говорит ли она по-грузински?

— Конечно, – ответил старик. – Она грузинка. И русский у нее тоже превосходный.

Позже в тот же день Саша навел справки о ее друзьях по университету, но, судя по тому немногому, что узнал, она вела уединенный образ жизни, а немногие ее знакомые уехали на летние каникулы.

Следующая встреча Саши, уже в Лондоне, была с Фрэнком Смоллеттом – и здесь ему повезло. Он представился американским писателем, работающим над книгой о британской прессе. Он читал и восхищался колонкой Смоллетта и хотел узнать у него побольше о работе Флит-стрит. На следующий день он пригласил Смоллетта на обед в «Коннот».

Резидент в посольстве уже сообщил ему о слабости Смоллетта к алкоголю, и Саша приготовился этим воспользоваться. Он начал с предложения заказать коктейль «Бикини Спешл», названный в честь бомбы, а не купальника. Он проинструктировал официанта о его ингредиентах: большой бокал бурбона, бенедиктин, немного зеленого шартреза и долька лимона. После трех порций они перешли к ланчу: ростбифу и бутылке «Мутон Ротшильд» 1961 года. Был понедельник, выходной для воскресной газеты; и к концу трапезы, которую каждый запил парой больших бокалов бренди, Смоллетт предложил сходить в дневной питейный клуб в Сохо, где играл превосходный чернокожий пианист.

Ближе к пяти часам, когда закончилась вторая бутылка «Крюга», глаза у Смоллетта сделались безумные, и его развезло, а Саша решил, что пришла пора действовать. Он как бы невзначай упомянул историю Шумары и Берии, на что Смоллетт ответил хриплым смехом:

— Милашка! Трахнулась в двенадцать лет. Просто фантастика. Нравится такое? Ну, всякое в стиле Лолиты?