Книга Художник, страница 79 – Джек Тодд

«Там осталась любовь, дорогая», – отвечает до тошноты знакомый голос в голове.

Я кривлю губы, будучи не в силах поверить в такие сильные чувства. Не у меня и не к нему. На первом плане остаются влечение, понимание и уважение. Да, именно так. Иначе просто быть не может. Мастер до неприличия красив, до дрожи в коленях властен, и рядом с ним невозможно не думать о чем-то, кроме него самого. Естественно, меня к нему тянет. Мастер – единственный, кто понимает меня и мои взгляды на мир. Единственный, кто понимал их с самого начала, и неудивительно, что я уважаю его хотя бы за это. Никакой любви здесь нет.

Вновь подняв взгляд на отражение в зеркале, я вздрагиваю от неожиданности.

— Любуешься своими метками, дорогая? – спрашивает Мастер.

В отражении отлично видно, как он возвышается у меня за спиной: синеватый свет выхватывает из темноты бледный подтянутый торс, широкие плечи и сильные руки. Хочется потянуться и коснуться его, но я лишь качаю головой.

— Шел бы обратно спать, Мастер, – криво усмехаюсь я в ответ и не решаюсь повернуться к нему. Мысли не дают покоя. – Мне через пару часов на занятия, я не выдержу, если ты решишь поставить мне пару новых.

Он смеется над попытками указывать ему и ладонью убирает спадающие на лицо темные волосы. Они кажутся все длиннее с каждым месяцем, словно ему и в голову не приходит их подстричь, но ему идет. С длинными волосами он чертовски сексуален.

— Выдержишь. – Мастер подцепляет ошейник пальцами и тянет на себя. Урод. – И будешь умолять меня продолжить. Но я не какое-нибудь ненасытное животное, чтобы так над тобой издеваться.

Наша беседа не имеет смысла. Прислонившись спиной к его груди, я гадаю, зачем он пришел и чего от меня хочет. Ничто не мешало Мастеру остаться в комнате, вальяжно развалившись на непозволительно узкой для нас двоих жестковатой кровати. Наверняка у него есть план. Или хотя бы цель.

Мастер никогда и ничего не делает, не поставив себе цели.

— Ты еще хуже, Мастер. – Обращение слетает с языка само по себе. Рефлекторно. Мне до жути нравится, как оно звучит. – Ты отвратительный самовлюбленный мудак.

— Тебе стоит поработать над своим лексиконом. – Он тянет за ошейник сильнее и наклоняется ближе к моей шее. Шепчет: – И прекратить врать. Кого ты пытаешься обмануть, дорогая? Твое отвращение ничем не отличается от той ненависти, которой ты пытаешься прикрываться. Напомнить тебе, как она называется?

Да знаю я, как она называется, мне просто не хочется в этом признаваться. Ни себе, ни ему. Плевать, если он, способный с легкостью считывать все мои мысли и эмоции, и так в курсе.

Никогда я ничего ему не скажу. Здесь нет и не может быть никакой любви, главное – почаще себе это повторять.

— Заткнись. – Я наконец разворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза. Зря. – Я и без тебя знаю, как это называется.

— Удиви меня.

И впрямь отвратительный самовлюбленный мудак, вот как есть. Я молча поджимаю губы: пусть говорит что хочет, но ответа он не дождется. Молчание затягивается, но не надо быть гением, чтобы догадаться, что ни к чему оно не приведет. Мастер ненавидит, когда что-то идет не по плану, и если он хочет добиться ответа – он его получит.

Так или иначе.

— Представь, дорогая, – Мастер касается пальцами моего подбородка и склоняется ниже к губам, – что сказала бы твоя мать, узнай она, что ты сгораешь от любви к ее убийце.