Книга Художник, страница 20 – Джек Тодд

В этих обшарпанных каменных стенах, со всех сторон окруженных бушующим морем, нет места красоте. В аскетичных камерах не получается сосредоточиться на чем-либо, кроме собственных мыслей. Здесь нечем занять руки и некогда задумываться о прекрасном. Но я стараюсь.

У меня есть стимул.

— Добро пожаловать домой, дорогая. – Я усмехаюсь, глядя на девчонку, когда наконец-то беру в руки трубку. Издеваюсь, конечно же.

Сегодня она выглядит иначе: длинные волосы растрепаны пуще обычного, губы плотно сжаты, нет привычного недовольства или попыток скопировать мою манеру говорить. Она нервно теребит пальцами провод, дышит часто и глубоко. И мне вдруг становится интересно, что с ней произошло. Что-то невероятно увлекательное, но я не могу заглянуть в ее спрятанные за волосами восхитительные глаза и понять.

В ответ на мои слова девчонка лишь нервно посмеивается.

— Ты думаешь, что знаешь обо мне все, да? – Она наклоняется к разделяющей нас прозрачной перегородке так близко, что я замечаю, как мелко подрагивают ее губы. Вижу глаза.

Они неуловимо изменились: засияли куда ярче, чем в прошлом месяце. Зрачки девчонки сужаются и расширяются от волнения – сегодня она выглядит так, словно заявилась сюда после встречи с очередным монстром.

Но я отлично знаю, что я единственный монстр в ее жизни. Другого у нее не будет.

— Нет, я так не думаю, – ухмыляюсь я. Лениво откидываюсь на спинку стула и не свожу с нее глаз, а она послушно смотрит в ответ, будучи не в силах разорвать зрительный контакт. – Я действительно знаю.

Отчего дрожь пробивает ее тело? Прищурившись, присматриваюсь к мелким деталям внимательнее: пальцы девчонки с силой сжимаются на красной пластиковой трубке – аж костяшки побелели, – ее колотит, словно от озноба, а кожа бледная как полотно. Это страх.

Сегодня она пришла ко мне до жути напуганной, и даже не мной. Какое разочарование.

— Тогда скажи мне, что я должна сейчас чувствовать. – Впервые она не пытается назвать меня монстром, не начинает наш маленький диалог с пожелания скорейшей смерти. Мне ли не знать, что подсознательно девчонка давно уже не хочет, чтобы я умер, но традиция есть традиция. Что-то не так. – Скажи мне, где мне спрятаться от себя. Где мне спрятаться от тебя?

Пальцами она касается прозрачной перегородки – прижимает к ней ладонь в доверительном жесте. Что такого она натворила, если наконец осознала, что на самом деле верит мне сильнее, чем себе самой? Взращенное с хирургической точностью, подкрепленное десятками откровенных разговоров доверие. Я не врал, когда говорил, что знаю о ней все. Уверен, я знаю даже больше ее психиатра.

Я понимаю, что происходит в ее голове. Чувствую. Контролирую.

— От себя не спрячешься, дорогая. – На ее прикосновение я не отвечаю, лишь небрежно провожу по перегородке указательным пальцем левой руки – сверху вниз. Знаю, что ей хватит и этого. – От меня – тем более. Думаешь, я не догадываюсь, что ты говоришь со мной не только во время наших свиданий?

Она дергается и еще сильнее поджимает губы. Конечно же, я угадал. С ее внутренним голосом мне довелось познакомиться еще четыре года назад, когда она впервые назвала меня по имени. В тот самый день, когда ее сияющие глаза привлекли мое внимание. Забавное совпадение, от которого до сих пор хочется довольно улыбаться.