Книга Художник, страница 124 – Джек Тодд

Похороны посетить я не успел, и теперь, приехав навестить могилы Аманды, а заодно и ее отца, я обнаружил там того самого человека с фотографий, сделанных Адамом Эвансом. Волосы мужчины отросли сильнее, и сейчас, в застегнутом наглухо плаще и солнцезащитных очках, он едва узнается.

Наверное, их с Амандой отношения были не такими и безнадежными, если он заявился к ней даже после смерти.

— Соболезную. – Мы не знакомы лично, но я все равно проявляю уважение. Взгляд падает на могильный камень, и от выбранной для надгробия фотографии у меня по позвоночнику пробегают мурашки – на ней глаза Аманды нездорово блестят, а ухмылка напоминает звериный оскал. – Я знаю, что вы были близки.

Мужчина даже не поворачивается, все так же пристально разглядывает могилу. Со дня ее смерти прошло больше недели, и мне интересно, как часто этот человек сюда приходит. На могиле лежат будто только-только срезанные лилии. Точно такие же лилии, с какими нашли в центральном парке тело Аманды.

Становится не по себе.

— Не стоит, – наконец откликается мужчина и оборачивается ко мне. Его глаз не видно за темными линзами, но под ними – я уверен – взгляд холодный и мрачный.

— Я думал, что она была вам дорога, несмотря на… особенности ваших отношений.

Слышу, как он ухмыляется, но ответа от него так и не дожидаюсь. Кажется, его вовсе не интересует наш диалог, он словно погружен в собственные мысли и пришел сюда скорее подумать, нежели поскорбеть. Или же он не настроен говорить с незнакомцами.

Не уверен, что Аманда стала бы упоминать обо мне. Я всего лишь давний друг семьи. К сожалению, уже несуществующей.

— Как вы думаете, что его в них привлекло? Или их. Уж не знаю, сколько на самом деле этих убийц.

— Глаза. – Мужчина улыбается. – В ней меня привлекали глаза.

Наверняка он неверно расслышал вопрос и ответил невпопад. Так ведь? Я стараюсь выбросить из головы непрошеные выводы.

Не может быть, чтобы убил Аманду именно он.

— Я же не о вас. – Я позволяю себе добродушно улыбнуться. Сердце у меня не на месте, однако я себе не изменяю: хочется видеть в людях лучшее. – С вами и так все ясно, вы наверняка тяжело переживаете потерю. Аманда все-таки была замечательной девушкой.

— Вы не представляете, насколько.

И все же от его улыбки мороз по коже. Есть в ней нечто странное, будто бы и не человеческое даже. Точно такое же ощущение сложилось у меня в прошлый раз, когда я просматривал фотографии, но тогда его подчеркивали еще и холодные, жестокие глаза.

— При всем уважении, мы с ней были знакомы куда дольше.

— Вы уверены, что именно с ней? – Ухмылка у мужчины еще более неприятная.

— Послушайте… – Я запинаюсь, вспоминаю, какой разной казалась Аманда в четырнадцать и двадцать лет. Быть может, он и прав, утверждая, что знаком я был совсем с другой Амандой. Я поджимаю губы. – Простите, не стоит заводить такие разговоры на кладбище. Я совсем не помню вашего имени, мистер…

— Роудс. Лоуренс Роудс.

На мгновение я замираю, пораженный ответом. Нет, это и звучит-то глупо. Они могут быть сколь угодно между собой похожи, но Лоуренс Роудс погиб в тюрьме «Сан-Квентин» больше четырех лет назад.

Вспоминаются моменты, когда Аманда громко и заливисто, на грани настоящей истерики смеялась.

«Даже в том случае, если бы мне приспичило упасть в объятия самого Лоуренса, будь он жив». – Тогда она говорила об этом с такой легкостью и весельем, словно знала куда больше, чем я и ее отец, вместе взятые. Неужели?..