Книга Застенец 4, страница 110 – Дмитрий Билик

Я не испытывал ни радости, ни удовлетворения. Так должно было случиться. Так и случилось.

Я поднял голову, чувствуя на себе сотни взглядов. И, казалось, посмотрел в глаза каждому из них, беззвучно произнося все, что хотел сказать. Мне казалось, что они поняли. Или, по крайней мере, сделали вид.

Васька, все это время замерший поодаль черной тенью, медленно подошел ко мне и ткнулся в плечо клыкастой мордой. Не знаю, действительно ли он почувствовал, что нам пора уходить, или попросту хотел ощутить тепло хозяина.

Я устало взобрался на него и пнул под бока, устремив кьярда в небеса. Он захрипел, напоминая самолет, у которого слишком круто потянули на себя штурвал, но в его движениях чувствовалась радость. Я же не чувствовал ничего. Самая сложная часть задуманного свершилась, однако никакого удовлетворения от него я не ощутил.

За прошедшее время под моим руководством воинство тошкенов изрядно поредело. Еще бы, мы совершали вылазки в разных частях мира, чтобы вдолбить людям простую истину — у них есть только одна самая ужасающая угроза существованию. И имя ей — я!

Не знаю, что думали сами Падшие про руководство нового Полимарха. С одной стороны, каждый из них теперь всегда был сыт, наполнен магической энергией и силен, как никогда. С другой — вместо орды ныне существовала немногочисленная, пусть до сих пор еще и довольно опасная, армия.

Впрочем, я не слышал ропота среди подчиненных. Во-первых, у нас царила самая лучшая форма правления, придуманная для скорейшего достижения цели — авторитаризм. Понятно, все работает, пока это высшее государственное лицо (в нынешних обстоятельствах — я) не тронулся умом и пытается делать адекватные вещи. Пока вроде получалось.

К тому же, мой авторитет поддерживал и еще один важный персонаж в этой пьесе — Экзарх. Через несколько месяцев после моего появления и долго наблюдения за ним, мы со Старшим пришли к определенной договоренности, которая, в свою очередь, вступит в силу, когда все закончится. И надо сказать, что на протяжении всего пути Экзарх вел себя, как существо, умеющее держать слово. В нынешних обстоятельствах качества невероятно ценное.

Сегодня, в самый знаменательный день среди Идущих по Пути, в день великого Исшествия, армия тошкенов приблизилась к сверкающему белизной острову, отделенному от всего мира прозрачным барьером. Я чувствовал иррациональный страх среди тошкенов, страх, вбитый им в голову веками — к этому месту нельзя приближаться. Это место несет небытие. Не смерть, а именно несуществование. Теперь, когда я почти прошел весь Путь, то знал чего они ужасаются. Как создания, далекие от понимания сути вещей, тошкены меньше всего хотели погрузиться в Поток. Для них подобное означало только одно. Без всякой надежды выбраться. Впрочем, под моим началом им это не грозило.

— Ииииуууу! — протяжно завыл Экзарх, подбадривая подчиненных и с благоговением глядя на линии.

В его голосе был свист ледяного ветра, пронизывающий до костей. Того самого, который забирается за ворот и холодными ладонями проходится по всему телу.

В его голосе слышалась скорбь давно умершего разумного создания и рев извращенного создания Скверны. Оплакивающего прошлую жизнь и насмехающегося над нынешним существованием. И это тоже срезонировало в каждом из Падших.