Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 24 – Дмитрий Билик

— Не гони, — повторил пассажир, хотя ехали и так не шибко скоро.

Таким макаром они протряслись еще пару домов и, только достигнув Столешникова переулка, даже не въезжая в него, остановились — быстро и по вполне понятной команде, когда давление на спину ослабло, а шеи коснулась холодная сталь.

— О поездке нашей не обмолвишься никому. Уйду — в левый сапог заглянешь и достанешь деньги. Больше, чем следует. Вякнешь кому обо мне — найду. Веришь?

Извозчик хотел было кивнуть, но уперся подбородком в клинок. Однако незнакомец все понял.

— Ну, вот и ладно.

Мгновение — и сталь исчезла. Ванька дрожащей рукой потрогал кровавую полосу на шее и, вздрогнув, обернулся. Никого. Сунулся в сапог, сначала в правый, потом в левый — и вытащил бумажную «канарейку». Это когда незнакомец рубль успел засунуть? Извозчик смял банкноту и хлестнул лошадей. Чтобы еще раз он в Захожую поехал — да не приведи господь!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

в которой Мих узнает об аховмедском Логофете и еще больше про Ковчег

Вспомнилась вдруг орчуку фраза, которую говаривал его папенька, когда утром обливал сына холодной водой: «В здоровом теле — здоровый дух». Так вроде кто-то придумал из древних эльфийцев. Увенал его звали, что ли? Теперь и не вспомнишь.

Хотя странно то Миху было. Посмотришь на этих остроухих островитян и задумаешься: правда ли кто из них такое придумал? Все толсты, низкорослы, одышливы. Ни стати, ни красоты.

А поговорку Мих вспомнил не просто так, а к месту. Каков бы умен ни был Витольд Львович, как бы ни быстр и ловок, но необходимо ему здоровье подтягивать. Во-первых, питаться правильно и часто. Во-вторых, заниматься физической активностью. В-третьих…

— Ну, господин, возьмите еще, — протянул он Меркулову резко пахнущую марлю, которую им выдал анатомический врач.

— Прошу прощения. — Титулярный советник схватил спасительную ткань и судорожно вздохнул.

Дух в морге и правда был тяжелый. У непривычного к таким ароматам обывателя обычно через пять минут начинало колоть в висках, через четверть часа голову протыкал железный прут и темнело в глазах. Хотя орчуку было спокойно. К мертвецам он относился равнодушно, да и особенной впечатлительностью не обладал. А запах? В канавах Никольской так порой смердит, что и здешний дух покажется легким цветочным ароматом.

— Прошу вас, пожалуйста, продолжайте, — попросил Витольд Львович, не отнимая марли от лица.

— Так вот, удар произошел снизу вверх, — заунывно забубнил покойницкий врач, которого Меркулов обозвал странным словом «патологоанатом». — Прямо в сердце. Весьма неплохой удар. По моим предположениям, потерпевший скончался мгновенно. Собственно, наносили удар чем-то вроде шпаги, посмотрите, какое крохотное отверстие.

Витольд Львович булькнул и стал белее полотна, а вот Мих, напротив, принялся с интересом разглядывать аховмедца. Даже будучи покойником, тот поражал необыкновенной статью: огромное тулово со странным рисунком на нем, крепкие руки (разве что чуть меньше, чем у самого орчука), мощные, поднятые в коленях ноги, чуть уходящие назад и заканчивающиеся копытами. Портила общий вид лишь крохотная прореха на груди, уже отмытая от крови.

— Что это? — Витольд Львович указал вовсе не на ранение, а на рисунки.

— Наколка нательная, — объяснил врач.