Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 23 – Дмитрий Билик

Но куда там. Витольд Львович — дворянского имени, Ковчег все же. Мих тут подумал, что, может, потому только дворяне магией и обладают, что воспитаны самым замечательным образом и свои способности не разменивают на низменные потребности.

— Приехали, ваше благородие, — повернулся извозчик.

Пролетка встала перед широким двухэтажным зданием с потертыми дверьми. Мих попытался было прочитать табличку, но Витольд Львович уже расплатился со свойственной ему быстротой, которую орчук теперь хотя бы мог объяснить.

— Ну давай, Михайло, посмотрим, что это за аховмедец такой был, Рее Ол Дейн.

Извозчик натянул поводья, издал губами звук «тпру» и остановил экипаж. Хотел обернуться, но рука, облаченная в черную перчатку, прервала его, упершись в щеку.

— Ну, не балуй. Предупредил же.

Голос был неприятный, низкий, совсем не подходящий облику пассажира. Точнее уж, фигуре, плотно закутанной с ног до головы в дорожный плащ, которую все же удалось разглядеть при очередном лихо закрученном повороте. Росту невысокого, точно гоблинарец, эльфиец худой (хотя такого не бывает) или карла человеческая, но в руках чувствовалась недюжинная сила. И ловкости был необыкновенной: так быстро в повозку вскочил да ткнул под ребра и приказал следовать «за господином в пролетке».

Та, кстати, уже с минуту как остановилась. Высокий господин поговорил с извозчиком, дал ему денег и вместе с орчуком, наряженным не иначе как в мундир (для смеху, что ли?), вошел в здание. Извозчик тут же почувствовал, как клинок, который он ощущал под ребрами всю дорогу, исчез.

— Ваше высокоблагородие, — перестраховался ванька, сразу повысив незнакомца аж до шестого чина. — Как и просили, последовали за пролеткой. Она, вона что, уезжает. Вы расплатитесь — и уж тоже…

Под ребра опять уперлось твердое и неприятное, заставившее извозчика замолчать.

— Жди.

День и без того был жаркий, а от постоянного напряжения на извозчике вымокла вся рубаха. Он перебрал десятки дум, даже поклялся себе не стоять больше у Захожей слободы. Да, пускай иногда встречаются богатые иноземцы, которые города не знают, вози их кругами да переулками хоть до двух часов кряду, а потом ломи цену, но жизнь своя дороже. Ведь попадается и такой лихой люд, вернее, нелюд. Не разберешь его, и ведет себя странно. На лихоимца не похож, на филера тоже. Вот ведь, «следуй»… Конечно, извозчику тоже было интересно, что там за орчук такой, однако пассажира, по всей видимости, больше интересовал высокий господин.

— Давай к Столешникову переулку, — решил наконец незнакомец.

— Ваше высокоблагородие, переулок большой, уж скажите, куда именно.

— Болтаешь много. Ты правь, я покажу куда.

Извозчик с досадой скрипнул зубами и зло хлестнул лошадь. Только понадеялся, что вот-вот отделается от ужасного пассажира, как снова-здорово.

Повозка бойко набрала ход и, выскочив на Михайловскую, чуть не столкнулась с крестьянской телегой.

— Охолонись, не на пожар спешишь, — спокойным, ровным тоном шепнул незнакомец.

Ваньке пришлось кивнуть и послушаться. Уж очень упорно под ребрами холодил острый предмет, не иначе останется синяк. А не назвавший свое имя знай сидит, не шелохнется. Выдержка у него — как у транкльванийца какого. Те тоже вечно холодные, смурные, ничем не возмутишь их. Живут головой, а не сердцем.