Книга Межевик, страница 20 – Дмитрий Билик

Я кивнул. Вот, значит, что так «фонило» вокруг. Те самые остатки промысла, ну, или хиста.

— Потому важно, чтобы всякий, кто хистом обладал, был правильно погребен.

— Это как, кремирован, что ли?

Мой вопрос слегка озадачил Витю. Он даже поднес палец ко рту и явно сбился с мысли.

— Вообще, это конечно, выход. Едва ли пыль после смерти в чьем-то обличье подняться сможет. Но лучше проще — надо положить мертвецу на грудь камень с нужным символом. А в него промысла чуть вложить, чтобы удерживал первые сорок дней. Поэтому и говорю, что все по чести сделал.

— А если камень не положить?

— Ну, может, и обойдется. Если рубежник слабый был, да промысел свой передал. А вот если хиста вдоволь наберется — место плохим окажется или рядом что произойдет, то может подняться. Вот и выйдет тогда небо с овчинку. Хорошо, если сразу упокоят, а вдруг нежить силы наберет, тогда пиши пропало.

— Нежить, нечисть… Разве есть разница?

Казалось, этот вопрос возмутил жиртреста до глубины его упитанной души. Он выпучил глаза и стал хватать ртом воздух, не в силах сказать все, что обо мне думает… Но в итоге все же взял себя в руки.

— Ну вот смотри, Миша. Взять тех же русалок. Ими кто становится? Знамо дело, утопленницы. Но ведь не каждая, даже если рядом место плохое или еще что. Вода должна принять, она вроде как силы и дает.

— Понял, принял. Короче, нечисть — это существо естественное, от природы. А нежить — от человека.

— Так, да не всегда. Случается, что лежит себе покойник, еще и сорока дней не прошло, а рядом, к примеру, нечисть сильную убивают. Или два рубежника до смерти сцепились. И часть их хиста покойнику и уходит. Вот тогда тоже нежить поднимется. Хотя, казалось бы, не воздействовал никто напрямую.

— Нет, это только подтверждает теорию, — покачал головой я. — Описанное тобой тоже проявление рубежников, все остальное — нечисть.

— Не жиртрест, а советская энциклопедия в двенадцати томах, — раздался знакомый, но от того не менее неприятный голос. — Слушай, а я тебя у Леши Ломаря не видел?

Я на автомате вскинул карабин, тут же найдя в прицеле говорившего. Того самого неприятного мужичка, с которым «посчастливилось» познакомиться вчера.

— Ты… — прошипел я.

Вообще хотел много чего сказать. Нет, я не поклонник обвинять окружающих во всех смертных грехах. Мол, я сделал все от меня зависящее, но вот обстоятельства сложились именно так, как сложились. Однако в данном конкретном случае в моем нынешнем плохом настроении и сумбуре в жизни был в том числе виновен и вот этот хмырь. Притащил против воли, обманом заставил забрать хист, да и вообще он мне просто не нравился. А у меня чуйка на людей дай бог каждому — не дай бог никому.

— Я, я. Ты только на этот раз руками не маши, а то зубы еле прижились. Давай еще раз знакомиться, что ли. А то в вчера мы не с того начали.

— Мы не тем и закончили. Тебе чего надо?

— Я Владимир Петрович по прозвищу Шига…

— Я Михаил Евгеньевич по прозвищу Ты-сейчас-мне-быстро-объяснишь-какого-хрена-тут-вчера-произошло.

Я на всякий случай перевел рычаг предохранителя «Сайги» вниз и резко передернул затвор. Не потому что хотел попугать этого Владимира Петровича. Мой опыт подсказывал, что по всем признакам этот хмырь меня не боится. Скорее я всерьез опасался того, что он может выкинуть. Это в моем мире человек с оружием представлял угрозу для остальных. В новом, где обитала всякая нечисть, и, как выяснилось, даже нежить, рубежник явно был готов продемонстрировать неприятные для меня сюрпризы.