Книга Межевик, страница 17 – Дмитрий Билик

— Едва ли получится, Миша. Ты вот говорил, что тебе рубежник силу свою отдал. И не сам, а другой человек тебя туда приволок, так?

— Так, — мне уже не нравилось, куда клонит жиртрест.

— Он ведь не просто так это сделал. Ему надо было твой хист сохранить, значит, тот важен. Поэтому рано или поздно этот рубежник тебя найдет. Но судя по всему, все же рано. Явно не ивашка, из опытных.

Не знаю, как тот лихой мужичок, но лично я с ним не горел желанием встречаться. Но это, само собой, была реакция эмоциональная. Жуть как не люблю, когда меня кто-то пытается использовать в своих целях, а именно этим, судя по всему, тот и собирался заняться. Витя прав, рубежник провернул всю схему не из-за любви к ближнему, ему точно было наплевать на мучения умирающего.

— А как этот хист узнать? Ну вот ты говоришь, что он ему важен. А как понять, что это за вещица такая? Что мне надо делать, чтобы стать сильнее?

— Хист всегда действий требует. И рано или поздно себя проявит, — с уверенностью заявил Витя, словно только и делал, что консультировал по данному вопросу.

Жаль. Сидеть на заднице ровно и ждать у моря погоды никогда не было моей главной стратегией по жизни. Когда он еще себя проявит? Хорошо, если завтра, а вдруг через месяц?

— Раз так, то собирайся, прогуляемся.

— Куда это? — испуганно спросил Витя, пытаясь вжаться в стену. — Я вообще, чтоб ты знал, Миша, существо больше домашнее.

— Потому жиром и заплыл. Нужно вернуться на место преступления, возможно, что мы там что-то найдем.

— Может не надо? — почти умоляюще попросил жиртрест. — Вдруг мы там и правда что-то найдем. Давай я лучше тут посижу?

С каждой новой минутой я все больше начинал понимать про этого пассажира. Ему бы чтобы потеплее, да посытнее, глядишь, так всю жизнь и просидишь. У меня была ровно обратная философия существования. В другое время я бы с таким человеком, в смысле, с нечеловеком, дел не имел, но сейчас жизнь диктовала свои условия. Жиртрест не просто сто сорок кило непонятного желе, но еще и ценная информация.

— Это что, ты, получается, ко мне в сожители набиваешься?

— Миша, так я жутко полезный. И разговор поддержать могу, и песни петь, про жизнь рубежную, опять же, много чего знаю. Собаки у тебя нет, а у меня сон чуткий. Ну и вообще…

Что именно «вообще» жиртрест пока придумать не успел, поэтому образно взмахнул своими бесформенными руками.

— Таких как ты, Виктор, обычно называют тарелочницами. Прости, в твоем случае тарелочниками. Что до совместного проживания, тут надо посмотреть, вдруг ты храпишь или вообще не очень приятный в быту чело… все никак не привыкну, нечисть. Ну, и у меня есть определенные условия. К примеру, если я говорю что-то, то это надо делать.

— Да я же только за. Я вообще самый деятельный из жиртрестов. Сколько раз это против меня оборачивалось…

— Так вот, деятельный, сейчас мы поедем туда, где я вчера получил этот хист и поглядим, какие следы нечисти или кого-то другого там могли остаться.

Витя тяжело вздохнул, но на этот раз спорить не стал. Больше того, до машины дошел «своим пешком». То ли забылся, то ли действительно после дармовых харчей сил в нем прибавилось. Правда, в трехдверную «Ниву» залез с трудом. Мне мою «Вишенку», которую я называл так по причине темно-вишневого цвета, даже жалко стало. Пусть и машина не новая, ей почти пятнадцать, но находилась она в хорошем состоянии.