Книга Одаренный, страница 114 – Forthright

— Доброе утро, сенсей.

Добрую половину лужайки внизу занимало устрашающих размеров животное – кот был высотой едва ли не с дом, несмотря на свою лениво расслабленную позу. Даже в предрассветной темноте заметно было, как поблескивает серебристо-серый мех. Длинные усы топорщились, а в рыжих глазах светился разум.

Холодно!

В ледяном воздухе дыхание Хисоки превращалось в облачка пара, и Кимико стащила с кровати одеяло, чтобы укутать сенсея.

— Я никогда никого не видела так близко в истинной форме, – радостно призналась она.

Он безмятежно моргнул.

Любому было бы легко почувствовать себя добычей, застрявшей в мышиной норе, но у Кимико и в мыслях не было бояться. Она спросила себя, часто ли столь уважаемому человеку говорят простые слова правды.

— Вы прекрасны.

Хисока приблизился и ткнулся носом ей в лоб.

Известно, что любые представители семейства кошачьих принимают комплименты как должное. Странно было бы думать, что Хисока Твайншафт станет исключением. Заложив руки за спину, чтобы противостоять искушению, Кимико все же рискнула спросить:

— Можно я потрогаю?

Глубоко в груди кота раздалось едва слышное мурлыканье. Разрешение? Все сомнения развеялись, когда большая лапа легко опустилась под подоконник – она была шире окна, бархатистая, но опасная. Интересно, он постучал когтем или обратился после того, как стучал?

Кимико положила руки на его лапу, представляя, что касается открытых ладоней, но сразу же ее пальцы погрузились в густой мех, такой же мягкий, как его взгляд. Ему было приятно доверие девушки, а ее восхищал его нынешний облик. Хисока Твайншафт был значим для всех, но здесь он оказался ради нее. Все, чего она когда-либо хотела, – даже неясные, несбыточные надежды – все сбывалось благодаря тому, каким этот амарант видел будущее. Благодаря присутствию Хисоки Открытие приобретало для Кимико личное значение. Ведь отныне ее будущее не будет больше связано с традициями, ожиданиями или возрастом.

— Что мне делать? – прошептала она.

Энергия закружилась вихрем, потом сгустилась, – это Хисока принял свою говорящую, человеческую форму. Присев на подоконник, он коснулся ее плеча, затем провел рукой по щеке:

— О чем это вы, барышня Миябэ?

— Как вы выбираете, чем заняться, если в вашем распоряжении все время мира?

— Все, что на данный момент кажется лучшим. – Казалось, он вполне комфортно чувствует себя на узком оконном скате. – Коротка жизнь или длинна, она изобилует возможностями. То, что ты выбираешь, столь же важно, как и то, от чего отказываешься.

— То, что вы холостяк, – ваш собственный выбор?

Кимико даже вздрогнула от собственной дерзости и тут же начала жестами просить прощения за то, что вторглась на очень личную территорию.

Хисока отмахнулся от ее извинений:

— Твое любопытство вполне естественно, учитывая вашу ситуацию с Элоквентом. А это что же – ваше исследование? Впечатлен.

Она проследила за его взглядом. Хисока смотрел на огромную стопку книг на столе, взятых из архива, – все это были народные сказки с определенным романтическим уклоном и комментарии к ним.

— Да. Айла не спала почти полночи, все читала.

— Если мне не изменяет память, многие Песни амарантов повествуют о смешении рас. – Хисока пошевелил бровями. – А если говорить о древних песнях деревьев, то их «Золотая лирика» часто, скажем так, дает очень мощные описания.