Книга Дороги, которые..., страница 94 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Вот и я к тебе по какому вопросу. Зайди в столовую, спроси: где можно свежих овощей, зелени и так далее в дорогу купить. Картошки. Дальше, говорят, почти невозможно достать до самой Новой Самары. У бурят огороды не очень. Затарься хотя бы на неделю-две.

— Понял, Виктор Палыч, сделаю. А вы оденьтесь всё-таки получше. Хотя бы тапочки…

Дверь открылась, и в комнату снова заглянула друида. В коридоре слышались голоса сестричек.

— Коля, пойдём со мной, дорогой, у меня к тебе дело есть.

— Виктор Палыч, извините, — Коля полетел чуть ли не вприпрыжку.

Дождавшись, пока честна́я компания отчалит, Палыч с облегчением вернулся в свою комнату, надеясь, что никто больше не стал свидетелем его позорного дефиле. Было чисто, проветрено и заметно, что даже пол по-быстрому помыли. Использованное постельное бельё стопочкой лежало на краю кровати. Посуду унесли, остатки от вчерашнего застолья — тоже.

Он переоделся и посмотрел в зеркало. Из зеркала глядело молодое, почти мальчишеское лицо. Какой, нахрен, Палыч? До Палыча теперь, как до луны пешком. Виктор? Официозно. Витя? Мямля какая-то… Кто я?

За этими мыслями и застал его Олег. Послушал. Потёр затылок.

— Знаешь что? Пошли съедим чё-нибудь — мозг заработает.

— Пошли, — Палыч ещё раз крепко потёр лицо. — У меня сегодня ночевали три обалденных девушки. Три! И, судя по всему, остались довольны. А я проснулся — и к Кольке сбежал. Дурак я, вот кто.

Олег только хрюкнул.

В столовой было немноголюдно. Завтрак они себе выбрали тоже ностальгический: яичница, какао и бутерброды с маслом и сыром.

— Слушай, шеф, а почему у тебя по молодости такая кликуха была?

— Какая?

— Ну, Витя-Камаз.

Палыч поковырял вилкой в яичнице.

— Я ж в автобате служил. В восемьдесят втором ЗИЛы в Афгане начали менять на КАМАЗы. А я ещё до армии в ДОСААФе успел шофёрские корки получить, на грузовик в том числе — меня сразу на КАМАЗ и посадили.

— Ясно.

— Олег, Витя-Камаз был резкий, как понос, и дров успел наломать столько, что десять КАМАЗов не вывезут. Не хотел бы я, чтобы он возвращался.

Олег задумчиво покивал:

— Я тебе вот что скажу: не парься. Вспомни, парни рассказывали — какая у них с именами получилась лажа. Место тут такое — правильное имя само тебя в нужный момент найдёт.

— Думаешь?

— Уверен.

— Ну и хрен с ним, пошли.

НЕМНОГО МАГИИ

И КОММУНА ОСТАЁТСЯ ПОЗАДИ

Напротив гостевого общежития стояла повозка. Она была похожа на фургон переселенцев из фильмов про Дикий Запад, только уменьшенный, на толстых резиновых колёсах и подрессоренный. На высокие, по пояс, деревянные борта были установлены дуги, поверх которых натягивался (вот прямо сейчас натягивался) непромокаемый тент. Добровольцы из числа наёмников проявляли зави́дную сноровку. Сок на правах командира руководил процессом — то есть стоял, сдвинув шляпу на затылок, и периодически кидал что-то типа: «ага», «давай потуже», «нормально». Рядом смирно ждали четыре довольно помахивающих хвостами лошади и такой же довольный Колька, и с ними (всеми пятью) о чём-то говорила Илитель.

Олег и Палыч подошли и пристроились рядом с Соком.

Илитель положила Коле руку на голову, слегка прикрыв глаза.

— Эт чего? — поинтересовался Олег потихоньку.

— Это чтоб он быстрее запомнил, — так же тихо ответил Сок, — нормально всё.